Патриот. Смута. Том 4

Здесь люди мудрые, скорее всего, и в политике глубоко дело знающие и неким божественным просветлением наделенные. Умудренные опытом.

Осторожно нужно и умно. Где подстелить можно, где чуть поклониться, где спасибо сказать. Мне же от них не столько помощь нужна, а уважение и расположение. Чтобы дело мое благословили.

— Сейчас, сын мой, сейчас. — Он нанес еще пару ударов топором, отложил инструмент, повернулся и двинулся ко мне. — Экий ты торопливый.

— Еще раз прошу простить, что ворвались. Отче. — Я вновь склонил голову.

Не нравилось мне это делать, но надо с этими священниками. Иначе никак. Уважение к ним — залог возможности успешных переговоров. Добавил после краткой паузы. — Храм твой сберечь хотели. Злого умысла не держали

— Сберечь? — Он наморщил лоб, уставился на меня с удивлением. — Отчего же.

Неужто не знал ты, старик, что эти Елецкие сжечь здесь все хотели. Вроде бы догадаться должен был. Если татары идут, то одним паромом не обойтись. Татары бы всех вас могли бы на деревьях повесить, на пики насадить, а острог на бревна раскатать и плоты быстро соорудить.

Если бы тут шли, а не иными путями. Поэтому — все сжечь, и был приказ. Хоть и страшный, но логичный.

В истории, вроде как они через Дон уже перешли и по правому берегу двигались. Значит, участь лихая вас бы не затронула.

Ответ держал я на вопрос батюшки:

— По дороге разъезд мы встретили. Елецкий. Допросили. Сказал один из них, что сжечь храм велено.

Лицо старика исказилось.

— Сжечь. — В голосе звучало недоверие. — Нас?

— Не вас, а постройки только.

— Добавил после краткой паузы. — Отче. Я и десятника их допросил. Он подтвердил.

— Матерь Божия. — Он возвел очи к сереющему в сумерках небу. Перекрестился. — Сберегла нас ты, значит.

Не стал я перечить священнику, что у божественного проявления есть непосредственный актор. Я Игорь Васильевич Данилов. Не стоит разуверять попа. Он верит в то, что послано все хорошее богом, а искушения от самого дьявола идут. Не время для теологических споров.

Тем временем батюшка перекрестился еще два раза, поклонился на восход, вновь на меня посмотрел.

— Сжечь хотели. — Покачал головой. — Э как. А я же к ним со всем уважением, я же их и кормил и поил. Ночевать только не пускал. Но не положено же, не монахи они. Не скитальцы бездомные, а люди служилые при оружии.

Смотрел на меня пристально, казалось, вспоминал. Ведь не так давно мы здесь с Ванькой прошли на юг. А теперь вот, уже иным человеком я с войском на север иду.

— Хотели, отче. — Я вздохнул.