Патриот. Смута. Том 4

Течение сильное, выгребать против, дело не легкое. Но, казак, коли надо, все сдюжит. Вот и здесь, смогли и если надо еще, еще сделаем.

— Надо. Думаю, до бродов тоже на судах идти. Но, поглядим. Сотников ждем и обсудим. Мысли-то у меня насчет Ельца есть.

На лице Чершенского застыло выражение, показывающее, что не сомневается он в том, что план у меня насчет дальнейших действий имеется. Опыт военных советов и действий против Кан-Темира показали, что готовлюсь я заранее и примерно понимаю, как и куда двигаться для выполнения поставленной задачи.

Мы продолжили работать.

Еще через пару часов стали подтягиваться сотни основного воинства. Вначале пришла одна конная, затем потянулась пехота и обоз. Его я сразу распорядился отправлять на паром, перевозить телеги за телегами без промедления.

И тут, встречая служилых людей во всеоружии, приметил, что от острога к нам, собравшимся здесь близ него, движется процессия монахов с большим деревянным крестом в руках.

Что за крестный ход? Что за суета?

— Построение! — Заорал я что есть мочи.

Сотники подхватили мой приказ. Стали гонять своих людей. С марша строить войско в шеренги, преодолевая хаос. Загудел один рог, затем другой. Бил барабан, раздались звуки свистулек. Войско разворачивалось, перестраивалось в парадные коробки. С правого берега Дона на пароме и на лодках Чершенского поспешили бойцы, охранявшие там лошадей. Все хотели быть причастны к происходящему священному действу.

Монахи пели что-то. Разобрать у меня их речь не очень получалось.

Процессия их медленно двигалась ко мне. Впереди двое тащили тот самый крест. Один — мой знакомый старец, с которым я разговоры говорил… Второй — чуть помоложе, но тоже преклонных лет. Он нес какой-то сверток в руках.

Что бы это могло быть?

Приближались, я все больше изучал — что же там. И, казалось, мне, что расшитое что-то. Яркое, пестрое. Странно — откуда такое у монахов в таком вот монастыре-то?

Остановились они, замерли. Монахи все, кроме двух старцев, тянули какой-то напев. Не очень складно, но достаточно воодушевляюще, чтобы воинство мое воспрянуло духом после полуденного перехода.

— Православному же воинству нашему, на Тя уповающему, подажь…

Дальше не разобрать.

— Подаждь нам силу и крепость на всех врагов наших… Аминь!

Монахи проследовали прямо ко мне, занявшему место где-то, примерно в центре строящегося для парада и смотра войска. Люди замерли. Ждали. За спиной моей продолжался хаос, но он постепенно сходил на нет.

Монахи пели.