Патриот. Смута. Том 4

Татарин, что вчера прибыл с тобой.

Хм, чего бы это ему от меня понадобилось? Интересно.

— Хорошо, зовите Савелия, чтобы переводил. И басурманина проводите сюда.

Сотники и атаманы, что обедали в приемной уставились на меня. Лица удивленные, напряженные. В глазах непонимание.

— Собратья, все хорошо. Раз сказать хочет, с нами вместе воевать обязался, выслушаю басурманина.

— Он утром, воевода, с рассветом свою эту, Алла, Алла… Как завел. — Проворчал пришедший охранник терема. — Спят все, а он…

— Да, бес его знает, воевода.

Вышел, он же в конюшне ночевал. Сел на коврик и как начал завывать. Вся охрана насторожилась. Но… — Он сделал паузу, помялся. — Твой же человек, мы не тронули.

Это верно. Трогать не надо.

Я кивнул, дал понять, что услышал негодование человека, занимающегося моей охраной.

Через минуту в помещение, полное моего командного состава, зашел татарин, а за ним кланяясь, семенил Савелий.

Басурманин поклонился. Видел я, что в руках у него какой-то сверток. Конверт? Письмо?

Он начал говорить, остановился, по сторонам посмотрел, лицо скривил.

Замолчал. Поклонился вновь.

— Дать. Ты. — Проговорил он по-нашему, поклонился в третий раз.

— Воевода, он говорит, что у него для тебя подарок от сына хана Дженибека Герайя. — Переводил писарь.

Татарин пересек занятую людьми комнату, поклонился низко и положил подле меня на столе свиток и маленький бархатный черный мешочек.

— Не знать. Дать. Дженибек Герай. — Татарин вновь согнулся, сделал шаг назад.

Что-то это мне все не очень-то нравилось.

Ладно, начну с маленького мешочка. Коснулся. Пальцы ощутили там что-то небольшое, изогнутое. Люди, сидящие вокруг, смотрели. Те, кто еще не успел насытиться, пришил недавно перестали жевать. Ждали с нетерпением.

Открыл мешочек, извлек. Перстень, золотой кажется, а может… Да черт, не разбираюсь я в этом, может позолота. Вряд ли медь так начищена, что спутать можно.

Повертел в руках. Печатка с единорогом.

Я поднял взгляд, уставился на татарина.

— Кто тебе это дал? Савелий, переводи.

— Сын Хана просил передать.

Говорит, басурманин, что в письме все написано. Он сам не знает, что там. Дженибек Герай, когда дал ему снаряжение и лошадей, сказал дождаться, когда воевода будет обедать на следующий день в кругу своих… богатырей. Тогда вручить. И еще раз… Поклониться…

Татарин опустился на колени, склонился раболепно. Произнес еще одну фразу.

— И клятву дать, служить до смерти…

Дальше повисла пауза. Савелий на меня глаза поднял, произнес как-то потерянно.