Патриот. Смута. Том 4

Если Кан-Темир сговорился с Жуком о том, чтобы просто заманить наследника подальше от Бахчисарая, а дальше пропихнуть на трон возникшую откуда ни возьмись внучку царя Ивана Феодосию, женив на ком-то… То почему у самого сына хана не имелись свои мысли? Причем его партия казалось сильнее. Перстень. С одной стороны его можно отдать любому. Но письмо, а что в нем?

Ох ты лис чертов. Сын хана. Что же ты здесь устроил и зачем оно тебе. Не хочу я царем зваться. Самозванцем быть не пристало мне. Зачем ты, хитрый Джанибек, толкаешь меня к этому? Интересно, что же писал ты, или кто это был? И в чем выгода.

— Кем писано письмо, Абдулла?

Савелий перевел мой вопрос.

— Дженибек Герай. — Дальше было на татарском.

— Говорит, что не знает. Передал лично Джанибек Герай. Кто писал, ему неведомо.

Я поднял письмо. Печать все та же — мощная, свинцовая. Опять этот ку-эр код с кучей черточек. Знак ханской власти и важности документа.

— При вас ломаю, собратья. И читаю.

Вскрыл. Вновь письма, меняющие судьбу. Вся история с этого началась и продолжается писаниной, которая все сильнее и сильнее затягивает меня в политические дрязги.

Ладно, что здесь думать, поглядим.

Начал читать. Писано было русскими буквами, размашисто, витиевато с вензелями всякими. Сын хана знал русский, но мог ли он на нем писать? Хотя у него же своя канцелярия имелась, это уж точно.

— Сын Великого хан великой орды и наследник престола Крыма и степей Кипчака Джанибек Герай. — Поднял взгляд, осмотрел собравшихся. Все пристально следили. Продолжил. Дальше было самое интересное. — Своему другу Игорю Васильевичу… Царю и великому князю всея земель русских…

Кашлянул, взгляд от бумаги отвел.

— Собратья, насколько знаю, титулование царское не так идет. Так что, мутит воду Джанибек.

Люди слушали, на удивление никто не ворчал, не кричал. Все как-то собрались, подобрались, в каждое слово вникали.

— Долгих лет тебе потомок Василия Великого…

Дальше шли всякие увещевания в дружбе и пожелания стад, табунов, холопов и мира в царстве моем. Причем именовал он меня не внуком Ивана, а правнуком Василия, что несколько удивляло. То есть по какой-то иной ветви царем он меня признал.

После приличного размера вводного абзаца с бесполезными экивоками сын хана благодарил за разгром неугодных ему беев, отбившихся от рук.