Паук

 — Доберемся до твоего папаши.

В груди резануло от оскорбления, которое мне пришлось молча пропустить.

Стиснув зубы, я прошла к чертовому стулу, что стоял специально для меня как раз напротив бандитских рож. Почему мне было так тяжело подчиняться? Потому что внутри не существовало даже маленькой надежды на спасение. Я просто отыграю свою роль, выгодную для них по какой-то причине, и исчезну с лица земли.

И мне очень не хотелось на краю жизни играть по их правилам.

Сидя на стуле натянутой струной, я невольно задержала внимание на графине.

что стоял на столе и искушал кристально чистой водой. Альберт как будто перехватил мой взгляд, потому что в ту же секунду неспешным движением потянулся за стаканом и налил туда воды. Глядя мне прямо в глаза, он показательно сделал два больших глотка, а затем, качнув стаканом, с нарочитым беспокойством спросил:

— Пить хочешь?

Я уставилась на бандита как на душевнобольного. Беспощадно проигнорировала свою жажду и прямо спросила:

— Чего вы хотите?

— Чего я хочу? — удивленно протянул Альберт и, приподняв брови, демонстративно оглядел своих соседей.

 — Справедливости. Именно поэтому мы все здесь и собрались.

Оттолкнувшись ладонями от столешницы, он поднялся из-за стола и начал не спеша сокращать между нами расстояние.

— Видишь ли, я человек уважаемый и к своей репутации отношусь со всей ответственностью. Но так случилось, что в какой-то момент над ней нависла угроза.

И началось все с того, что на своем пути я пересекся с вашей вшивой семьей.

Альберт остановился в шаге от стула, на котором я сидела, и задержал на моем лице взгляд, полный неприязни Я невольно подобралась, мысленно приготовившись к обороне, особенно когда “уважаемый человек” двинулся мимо и начал обходить меня как коршун, кружащий над жертвой.

— Мой младший сын не славился благоразумием, — поведал мне седой бандит. — Авторитет имел спорный. переоценивал свои возможности, из-за чего постоянно попадал в дерьмо. Знаешь, как говорят, в семье не без урода.

Он даже смертью не отличился. Так же нелепо покинул этот мир, как проживал день за днем. Но… все же он был частью моей семьи, моим наследием. А значит, я не мог оставить его уход без внимания.

Я вся напряглась, когда сухопарые руки, легли на спинку стула по обе стороны от моих плеч.

— Мразь, покусившуюся на жизнь сына, ждала жесткая расправа, но я решил, что это будет слишком просто, — хладнокровно сообщил он, а у меня мурашки иголками разбежались по коже.