Паутина

Прямо бы нынче, а? Вдруг они играют? Лишний опытный человек так кстати. Что выбираете? Рядовым топтуном вроде бы не по чину…

Лыков-Нефедьев подумал и решился:

– Черт с ними, с чинами. Если есаул выведет нас на Исмаил-хаджу, это самый прямой путь. Поплетусь за ним с вашего разрешения. Не забывайте, что лишь я один видел бандита в лицо. Познакомьте меня с вашими людьми, что будут помогать в слежке – это раз. Дайте карту города – это два. И немедленно предупредите консула, чтобы он никому не говорил о гонце из Ардебильского отряда, особенно Самояду!

Ротозеев нахмурился:

– Некрасов сразу спросит, почему именно ему? Один русский офицер не должен знать о другом – как я это объясню?

– Ответите, что тут вопрос секретный, казаки конвоя к нему не причастны, таков приказ Юденича.

– Пусть так."

"До вечера оставалось еще полдня. Поручик долго сидел с наблюдательными агентами разведывательного пункта, они договаривались, как будут вести есаула. Потом гость верхом успел бегло осмотреть город.

К шести часам пополудни он, все в том же обличье армянина, торчал за углом напротив русского консульства. К тому времени Николай уже знал наружность Самояда, украдкой взглянув на него.

Начальник конвоя появился в дверях в пять минут седьмого. Видимо, к службе он относился поверхностно и сидеть в присутствии допоздна не любил. Насвистывая, есаул направился к центру города, слегка постегивая себя прутиком по шароварам. Настроение у него было что надо – не иначе, шел за развлечениями.

Вдруг за новой пачкой денег от Исмаил-хаджи? Николай уже не сомневался, что между есаулом и разбойником существует сговор. А именно насчет караванов с русскими тканями. Вон какая самодовольная рожа… Тюфякин еще на палубе «Гуниба» намекал на это, а новичок тогда не поверил. Похоже, торговые операции нашего купечества в Персии стали объектом махинаций. Причем разбойных, как бы дико это ни звучало. Хочешь, чтобы твои товары доехали до больших городов, – плати. Неужели это правда?

Лыков-Нефедьев шел позади есаула по другой стороне улицы, держа дистанцию в тридцать саженей.

Следом, уступом вправо, двигался агент Ротозеева Пиро, а еще дальше – второй топтун, Саляр. И наконец, замыкал кавалькаду еле ползущий на лошади по проезжей части агент Абдулла. Он был одет в мундир кавалериста Персидской казачьей бригады с погонами вениль-чапа[104].

Так они передвигались довольно долго. Есаул не торопился, фланировал со вкусом.