Паутина

Он прошел по касательной строящуюся площадь Шахрдари, поплутал по тесным улочкам и оказался в конце концов на Зибик-майдане. Решт не зря называли «городом дождей». Очень скоро небо разверзлось и пролилось на землю порядочным ливнем. Самояд укрылся в кофейне, а потом, когда дождь утих, почти бегом отправился к мечети Данаи-Али. Видимо, погода сбила его планы, и он уже опаздывал на встречу.

Так и оказалось. Напротив мечети командир конвойной сотни в первый раз огляделся по сторонам и сунулся в лавку торговца коврами.

Уже через минуту оттуда на улицу вышли двое. Николай сразу узнал Исмаил-хаджи. Тот был одет в черкеску с серебряными газырями, на поясе имел богато убранный кинжал. Чем не абрек? Парочка едва не в обнимку двинулась в сторону Пир-Сара. Лыков-Нефедьев начал волноваться. В дебрях этого торгового квартала объект слежки легко потерять. Надо было срочно что-то делать, чтобы не упустить обоих. Потом, главное уже случилось: есаул идет бок о бок с каторжником, находящимся в розыске. Что еще надо? И он решился.

Бесшумным шагом Николай нагнал обоих. Исмаил-хаджи, видимо, что-то почувствовал. Он взялся за кинжал и начал оборачиваться, но не успел. Удар кулака в шею сбил его с ног. Самояд вскрикнул и вынул было шашку. Поручик перехватил его руку, сжал – шашка с глухим стуком упала на землю.

– Тихо, есаул. Вы арестованы контрразведкой.

Казак опешил и весь сдулся. Подбежали топтуны и стали вязать абрека. Тот был без сознания и не сопротивлялся. Лыков-старший научил сына бить на совесть…

Через час в разведпункте с арестованных сняли первый допрос.

Бакинский татарин выказал бешеный нрав и дважды налетел на поручика. Тот сначала просто осадил его, но каторжник не унялся. И Николай отмутузил его так, что больше о сопротивлении беглый не помышлял. Но и показания дать он отказался категорически.

За каторжного все выложил есаул. Когда в его комнатах при обыске нашли двадцать семь тысяч рублей золотыми монетами, негодяй сломался. Он признал, что состоял в сговоре с разбойниками и сообщал им о маршрутах передвижения русских торговых караванов.

И снимал с них конвой под надуманными предлогами, чтобы легче было грабить. Еще Самояд передавал Исмаил-хаджи сведения военного характера, понимая, что они попадают в руки турецкой разведки… Скандал получился серьезный. Почти год под крышей консульства жил шпион и сообщник бандитов, и никто этого не замечал. А тут приехал молодой офицер и быстро его раскрыл.

Но Лыкову-Нефедьеву пора было возвращаться в отряд.