Паутина

И кто тогда будет Гучков, а? Так, как сейчас, вряд ли останется. Макаров с Харузиным «топят» кандидатов Александра Иваныча как злейших врагов престола. Нельзя в России быть влиятельным политиком и при этом личным врагом государя. Ты это понимаешь?

– А может, тем хуже для государя? – тихо сказал Азвестопуло и на всякий случай оглянулся."

"Алексей Николаевич задумался, что ответить. Мысль была не новая, но для него пока что слишком радикальная. А вдруг так и есть? Государь явно не тянул воз. Жил старыми идеями, унаследованными от отца, большого любителя закручивать гайки.

До того все завинтил, что в девятьсот пятом году котел чуть не взорвался. Объявили Думу; вроде бы наступила конституционная монархия. Но царь Думы не хотел. У него осталось чувство, что его вынудили уступить этой поганой общественности, когда все рушилось и всероссийская забастовка парализовала жизнь страны. А теперь ситуация выправилась, и хорошо бы обратно завинтить. Как папаша завещал…

– Поживем – увидим, – закрыл опасную тему статский советник.

 – Давай думать про наши дела. Как дальше поступим?

– А вы про что конкретно? – осведомился на всякий случай грек.

– Да про тысячу восемьсот рублей! Неужто из кармана придется заплатить? Ведь в интересах службы. Для пользы дела.

– Про свои деньги вы сами и думайте, – осадил начальника подчиненный. – А наши дела хуже некуда. Письмо не перехватили, представителя Сорокоума в Москве не нашли. Голосование, похоже, состоялось. Может, и выборы «ивана ивановича» тоже.

Мы топчемся на месте, не знаем ни черта, а тут еще вы со своими копейками. Постеснялись бы…

Азвестопуло явно издевался над шефом. Мелкий завистник… Но по сути он был прав: командировка в Москву ничего не дала. Конец упущен, ниточка никуда не ведет. А выборы и впрямь уже могли состояться. Теперь у преступной «головки» есть верховный вождь. Кто он?

Глава 5

Осведомление

Питерцы спешно свернули все дела в Первопрестольной. Кошко обещал наблюдать за криминальной обстановкой.

Вдруг да проскочит информация про выборы? Гучков тоже обещал, и старший надзиратель Комиссаров, и помощник смотрителя Дружинин. Даже разбойник Чефранов божился, что этого дела так не оставит. И тем не менее Лыков уезжал домой с похудевшим бумажником и неприятным осадком на душе. Пора подключать личную агентуру. Других надежд уже не оставалось.

Сразу по прибытии Алексей Николаевич пошел к директору и доложил о результатах поездки.