Паутина

Завершил рапорт просьбой компенсировать понесенные расходы, поскольку сами понимаете… А у вас в несгораемом шкафу лежит волшебный конверт…[38] Надо бы вписать в ведомость на сыскной кредит лишнюю тысячу рублей. Но Белецкий заартачился:

– Алексей Николаевич! Вы же опытный человек. И тут вдруг такое… недомыслие. Зачем вам понадобилось письмо? Ведь его содержание вы уже знали: «иваны» проголосовали за Мезгиря. И в чем тогда смысл гоняться за бумагой?

– Как это в чем? – растерялся сыщик. – Мы надеялись проследить, кто придет забрать депешу.

И выйти на их московский «почтовый ящик». А затем шаг за шагом довести курьера до столицы.

– Ну и что? Курьер привел бы вас в ту же резбенно-иконостасную мастерскую. И то сказать: невозможно отследить всю цепочку передачи бумаги. Идея была заведомо бессмысленной. А теперь вы требуете с меня денег за собственную ошибку. Идите и работайте по делу дальше. Жду ваших предложений.

Лыков вышел обиженный на весь белый свет. Проявил служебное рвение, и вот результат.

Может, следует умерить пыл? Если его так ценят. Плюнуть на рост преступности, перебирать на столе бумажки и злопыхать в чайной комнате… Но, вернувшись в свой кабинет с видом на внутреннюю тюрьму департамента, сыщик взял себя в руки. И начал действовать.

Первым делом он назначил встречу своему человеку в финансовых кругах Петербурга. Его заагентурил еще Благово в 1885 году. Тогда молодой канцелярист казначейства Карл Шнауберг совершил уголовное преступление. Он подделал ассигновку на две тысячи рублей и при участии сообщника получил по ней деньги.

Средства были похищены со счета Военного министерства, и потому искать вора пришлось Департаменту полиции. Об этом попросил сам министр Ванновский, а ему, как приятелю государя, Плеве отказать не посмел. В результате Благово и Лыков четыре дня не ели и не спали, но злоумышленников раскрыли. Шнауберг быстро раскаялся, сдал всю похищенную сумму, и сыщики пожалели мальчишку. Им нужен был человек на вырост, который стал бы их глазами и ушами в финансовой среде. Павел Афанасьевич поговорил с директором, Плеве дал согласие, и дело замяли. Сообщника, пьяницу из отставных писарей, выгнали из столицы, а канцелярист остался незамаранным."

"Сейчас Карл Владимирович Шнауберг, отставной коллежский советник, служил в конторе Русского для внешней торговли банка на высокой должности секретаря Учетного комитета. За минувшие двадцать семь лет он не единожды выручал тех, кто спас его от тюрьмы и позора.