– Я бы не пережила, если бы …
– Можно, конечно, – прижала к себе ребенка. В каком бы мы мире ни были, дети везде дети и нуждаются в тепле, любви и ласке. – Тем более ты не поверишь, но меня тоже зовут Диана.
– А у тебя была сестренка? – девочка с любопытством смотрит на меня. Детская психика, видимо, устроена так, что некоторые негативные моменты пытается стереть. В данном случае это смерть сестры. Она не воспринимает этот факт, так как в ее теле теперь я.
– Нет, у меня никого не было. Ни сестры, ни детей, – даже грустно стало от этих слов.
Помню, когда была маленькой, то часто просила у мамы сестренку или братишку. А мама грустно улыбалась в ответ и говорила, что подумает. Это потом, когда подросла, я поняла, что мама растила меня одна. И братику или сестренке взяться было неоткуда. Она и со мной одной еле сводила концы с концами.
– Значит, я буду твоей сестренкой, – подводит итог разговора Сабрина. – Но что же теперь будет? – и на личике девочки снова появилось грустное выражение.
– Что ты имеешь в виду? – девочка со скоростью света перескакивала с темы на тему.
– Папаша в постели, а на кухне теперь будет руководить эта противная Урсула, – и девочка сделала недовольное лицо.
– Урсула, – повторила я за девочкой. Как ведьма из сказки, имя лучше и не придумаешь. – А сыновья у нее Питер и Олаф, – вспоминала я все про эту женщину. Отец нанял ее давно, как только умерла наша мать. А теперь не мог уволить. А та наглая морда притащила на работу и двух своих оболтусов-сыновей и требовала с отца оплату, как за троих работников.
Действительно, наглая и противная женщина.
– Да, дразнят меня и обзывают меня “поросячьими глазками”, – пожаловалась девочка, надув губки.
– Разберемся с ними, не переживай, – я прижала к себе ребенка. – Дай только освоиться немного.
– Было бы здорово выгнать их взашей, – предложила Сабрина.
– Неплохая идея, – поддержала я ребенка.
– А инквизитор красивый. И так смотрел на тебя. И на руках держал, когда ты сознание потеряла.
Жаль, что он инквизитор, – снова перескочила на новую тему девочка.
– Глупости не говори, – я отчего-то смутилась. Скорее не от того, как на меня смотрел мужчина, а как я на него смотрела. И самое страшное, как реагировало мое юное тело. В своем мире мне было далеко за тридцать, я бы даже сказала под сорок. А здесь я молодая и красивая голубоглазая девица с пшеничного цвета волосами. Видимо, мои старенькие гормоны, почувствовав молодую кровь, решили пошалить.
