Пепел на обелиске

Особенно, если дело серьезное. К любой мелочи цепляются, и такое из тебя вытаскивают, что сам этот факт давно забыл. А уж сопоставлять факты и анализировать, их учат очень серьезно.

— Жаль, что у них своей пилотажной группы нет, — вздохнул пилот.

— Так они сами пилоты, не хуже любого истребителя, — пожал плечами каперанг.

— Знаю. Все равно обидно.

— А если б была, к ним бы ушел?

— И даже не задумался бы, — кивнул Василий.

— У них дисциплина жесткая. Если не сказать жестокая, — вздохнул Егоров.

— Знаю. Популярно объяснили, — рассмеялся Василий, вспомнив процесс объяснения.

Ответить Егоров не успел. Яростный мат пилота катера заставил его вздрогнуть и кинуться в рубку управления. Насторожившийся Василий, услышав слова, «аномалия» и «противник», вскочил со своего кресла и, подлетев к дверям рубки, за пояс выдернул из проема Егорова, одним движением отбросив командира обратно в салон. Потом, та же участь постигла и пилота катера. Со словами:

— Исчезни салага, — Василий выбросил парня из ложемента.

Прыгнув на его место, он с пулеметной скоростью вбил в компьютер управления коды боевых команд и, переведя кораблик на ручное управление, рявкнул опешившему пилоту:

— Метнулся в салон и пристегнулся насмерть!

Молодой лейтенант попытался что-то вякнуть в ответ, но выписанный рыжим стремительный вираж заставил его прикусить язык и поспешно последовать полученному приказу.

Несмотря на все свое раздолбайство, Василий действительно был пилотом от бога. Отлично зная все типы кораблей и их модификации, он наизусть помнил все коды, дававшие пилоту доступ к резервному энергопитанию и позволявшие выводить любой двигатель на почти форсажный режим.

Адмиральский катер, не приспособленный к истребительским перегрузкам буквально стонал, выписывая фигуры высшего пилотажа и уводя своих пассажиров из под огня противника. Скрипя и дребезжа всеми сочленениями, катер проваливался в стремительное пике, закладывал петли и бочки, а пилот, яростно оскалив зубы, с веселым матом гнал машину в сторону флагмана эскадры.

Их заметили, когда кораблик едва не врезался в борт крейсера. Василий умудрился буквально прилепиться к борту корабля, оказавшись между обшивкой и включившимся энергетическим щитом. Видевший этот маневр со своего места Егоров не мог поверить своим глазам. Но когда пространство вокруг катера залилось жарким маревом, восхищенно выругался:

— Васька, твою мать через семь гробов, в клюз и на клотик… Ты с нами чего вытворяешь? А если бы зацепило?

— Не зацепит.