Пепел на обелиске

Да, сознание врача было более подготовлено для восприятия информационного пакета. Но врач не собирался возвращаться в сектор аномалии. А значит, другого выбора у техножреца не было. Разведчик был единственным, кто, не задумываясь, рискнет собственной жизнью, но принесет тяжелую весть Альказу.

Придя к такому выводу, верховный тяжело вздохнул и, прикрыв глаза, впал в дремотное оцепенение. До периода сна ему было еще далеко и поэтому, он просто позволял себе отдыхать морально, вводя собственный мозг в состояние полудремы.

Но едва только у входной двери зазвучали шаги, как верховный очнулся и широко зевнув, тяжело потряс головой. Даже несмотря на то, что в утепленной лаборатории была комфортная для людей температура, ему было холодновато.

Дождавшись, когда разведчик поможет ему справиться с естественными надобностями, верховный улегся обратно на носилки и вопросительно посмотрел на врача.

— Вы не передумали? — насторожено спросил тот.

— Нет. Делайте, как решили, — тут же ответил верховный.

Удовлетворенно кивнув, врач принялся готовить нужное оборудование.

Еще через час, осторожно переложив верховного на операционный стол, он принес какое-то питье в металлической кружке и, протянув ее верховному, сказал:

— Пейте. Это поможет вам перенести операцию.

Привыкший к тому, что в его реальности операции проводятся без искусственной анестезии, верховный покорно выпил отвар. Говорить врачу о том, что при проведении операции, техножрецы просто отключают у пациента в мозгу центры, отвечающие за восприятие боли и удовольствия, причем, делая это ментально, он не стал.

Выждав несколько минут, врач задумчиво посмотрел на монитор сканирующего компьютера и, задумчиво кивнув каким-то своим мыслям, включил автохирурга. Длинный манипулятор плавно опустился, и тонкий луч лазера с едва слышным шипением вонзился в край панциря. Несмотря на постоянно подающийся слабой струей жидкий кислород, для охлаждения места разреза, очень скоро, верховный почувствовал жжение.

Еще через несколько минут, боль стала почти невыносимой.

Но увидев, что лазер делает свое дело, техножрец только крепче сжал клыки. Да, он не был воином, но был ксеносом, а значит, не мог, не имел права показать кому-то свою боль. Больше того, заметив, что стоящий в углу разведчик очень внимательно следит за ходом операции, верховный решил, что более удачного момента для передачи подготовленной информации не будет.

Сосредоточившись, техножрец направил на закрытое сознание разведчика узкий луч своей мысли.