Пепел на обелиске

— Но почему именно сейчас?

— Это хороший момент. Я смог сосредоточиться, и готов отдать вам все, что обещал.

— По-моему, вам сейчас нужно думать о том, что происходит.

— Это, я и так знаю. Я это чувствую.

— Как это может быть? Вам же дали обезболивающее! — в мыслях разведчика прозвучало неподдельное волнение.

— Ваш друг не учел, что у нас замедленный метаболизм.

— Так он режет вас на живую?!

— Да. И сейчас мне очень больно. Но в данной ситуации, боль, это хорошо. Она поможет мне очистить мой разум от посторонних эмоций и заставит сосредоточиться на деле.

— Может, лучше остановить операцию?

— Нет. Ни в коем случае. Врач должен делать то, что делает. Это поможет ему найти правильный способ избавить нас от этого проклятья. Так вы согласны?

— Вы готовы принять от меня знания?

— Что я должен делать?

— Присядьте. После воздействия на ваш разум, вы можете на некоторое время потерять сознание. А потом, в течении некоторого количества времени будете дезориентированы. Но вскоре, все встанет на свои места.

Так вы готовы довериться мне?

— Спасибо, — чуть помолчав, ответил верховный.

— За вашу откровенность. Я знаю, что вы не верите мне. Но вы не стали унижать меня ложью. Значит, и я буду предельно честен с вами. Клянусь первородным яйцом, я не причиню вам зла, и не попытаюсь подчинить своей воле. В данной ситуации, это более чем глупо. Мне нужен способ избавления от панциря. Все остальное, второстепенно.

— Хорошо. Сейчас я присяду, и можете начинать, — решился человек.

Почувствовав, что собеседник закрылся, техножрец приготовился к тяжелому процессу передачи, когда вдруг, его упорядоченные размышления пронзила острая, как абордажная сабля мысль.

Этот человек, считал ксеносов своими врагами, но при этом, готов был пойти на риск, ради сохранения хрупкого мира между расами.

Ко всем прочим бедам, на верховного вдруг нахлынули картины предвидения. Это была короткая, словно вспышка эмоция, но техножрец вдруг понял, что именно этот человек сумеет спасти все обитаемые миры от страшной катастрофы.

Горло верховного сжал судорожный спазм, а слезные железы вдруг начали усиленно работать. Третье веко на глазу ксеноса чуть шевельнулось, и вертикальный, черный как антрацит зрачок неожиданно влажно блеснул. Из состояния каменной неподвижности верховного вывел осторожный зов разведчика:

— Верховный. Я готов. Начинайте.

— Забудьте на время обо всем. Все ваши беды и трудности, оставьте за пределами этой пещеры. Здесь и сейчас, есть только вы, и я.