Пепел на обелиске

— Тебе не надоело дураком то прикидываться? — спросил Мишель, тяжело вздохнув. — Я тебе полчаса назад все рассказал. А ты опять за свое.

— Знаешь, я только сейчас понял, что первый раз в моей жизни, моему возвращению кто-то радуется просто так. Без особой на то причины. Просто потому, что я это я, — тихо ответил Влад, глядя на старого приятеля непонятным взглядом.

Сообразив, о чем он говорит, Дженни тихо охнула и, подойдя к разведчику, ласково прижала, его голову к своему плечу, тихо проговорив:

— Запомни, сынок, ты здесь, везде дома.

В любом поселке, в любое время, и в любом состоянии.

Вспомнив, что у него никогда не было семьи до приезда на планету и, что весь его багаж всегда умещался в один армейский баул, Мишель растеряно крякнул и, почесав в затылке, добавил:

— Знаешь, а ведь нам тебя очень не хватало.

— Так, мужики. Хватит разговоров, — решительно скомандовала Дженни. — Садитесь за стол. Вон туда, к дальней стене.

Повинуясь ее командам, мужчины расселись за столом, и Дженни, взяв на себя обязанности хозяйки, принялась разливать напитки и накладывать гостям угощение.

Смотревший за ее хлопотами Влад даже не заметил, как в самом конце стола, сжавшись в комок и не поднимая глаз, затаилась незнакомая ему девушка. Вскоре, последние приготовления к пиршеству были окончены, и Дженни, подняв свою рюмку, громко сказала:

— Я многое повидала в своей жизни. Многих потеряла. И думала, что так и проживу, до самого конца.

Так и не увидав свою планету свободной. Но однажды, в мой дом вошел человек, который сумел изменить это. Больной, еле дышащий, но все равно, он оставался тем, кем был всю свою жизнь. Солдатом, защищающим простых людей. Я хочу выпить за твое возвращение, солдат. Добро пожаловать домой.

Сидевшие за столом, дружно поднялись, и опустошили свои рюмки до дна. Влад, испробовав напиток, старательно закусил спиртное куском мяса и, повернувшись к Мишелю, спросил:

— Признавайся, прохиндей, выпивка, твое изобретение?

— Можно подумать, здесь есть кто-то еще, способный изготовить не просто самогон, а произведение искусства, — фыркнул тот, старательно воюя с куском роскошного жаркого.

Предоставленные самим себе мужчины увлеченно разоряли стол, а тем временем, уже угостившиеся, незаметно сменялись дождавшимися своей очереди. Женщины быстро меняли тарелки, рассаживая новых гостей, а где-то на улице уже зазвучала музыка.