Пепел

Грянул гром, ярчайшая вспышка слепила даже сквозь прикрытые веки, а голова пса, созданная из молний, обрушилась на духа, лишенного силы реки.

Змеи, визжа и рыча, не выдержали волшебного удара и попросту превратились в пар. Никто из свидетелей не сможет сказать точно — слышали ли он вой Громового Пса или с ними сыграло шутку разыгравшееся воображение. Но тем не менее, каждый отчетливо видел, как мощное заклинание уничтожило великого духа. Правда — не каждый знал, что за этим последует. Эш знал.

Вновь вынырнув, волшебник ощутил, как к сердцу и разуму подступает страх, звеня своими гнилыми, холодными цепями, готовыми сковать и тело, и душу. И в то время пока на пароме кипела муравьиная работа, а кто-то на лодках-плотах подбирался к выброшенным за борт, Пепел вновь погружался в свои темные воспоминания.

9й день месяца Афир, 312й год, гора Мок-Пу, Восточный пределЭш выбежал на улицу и не смог сдержать панического крика. Все вокруг было объято огнем, в котором то и дело призрачными тенями мелькали силуэты монахов и пришедших на гору убийц.

Трещало вечно цветущее дерево, вокруг которого вместо лепестков танцевал серый пепел и искры. Горели столпы, где еще утром в нелепых позах стояли младшие ученики. Сейчас же, навеки застыв, они лежали у стен. Окровавленные, с бледными лицами, пригвождённые копьями и стрелами, пробитые пулями и клинками, сожженные магическим огнем.

Бывший генерал, прошедший ни один десяток битв, больше походящих на кровавые бойни, застыл, не в силах двинуться с места.

Юноша не мог поверить своим глазам. Запах горелой плоти, крови и горячей стали дурманил сознание волшебника. Крики монахов набатом били по ушам. А небо, раньше синее и такое близкое, сейчас же и вовсе стало, низким и тяжелым — будто крышка гроба. Затянутое дымом и окрашенное в цвет запекшейся крови, оно давило на плечи.

Где-то закричал ребенок и этот звук сбросил оцепенение Эша. Время вновь возобновило свой ход, и волшебник бросился на помощь Чену — веселому мальчишке, в чей бритой голове вечно рождались какие-то умопомрачительные, невозможные идеи.

Паренек отчаянно бился с убийцей, в чьих руках сверкал омытый в крови короткий клинок. Словно жало скорпиона, он целил прямо в сердце Чену, но все никак не решался нанести решающий удар. Вовсе не из-за внезапно проснувшейся человечности, а потому что оскалившийся убийца игрался с Ченом.