Пепел

Менестрели могли бы спеть, что Эш, захваченный яростью и гневом, все же смог сотворить огненные чары; или что он сказал слово, и убийца рассыпался в прах; или что он, ведомый инстинктами и вовсе применил искусство монахов горы, но все это было бы ложью. Нет, подавленный, покрытый кровью еще утром живых друзей, он лишь бездумно смотрел на ружье, забравшее жизнь брата Чена.

Стрелок, смеясь, даже не стал обнажать клинок. Он просто достал из кармашка очередной шарик и принялся перезаряжать свою «огненную палку».

Наверно, так бы и закончилась история преданного генерала, если бы не настоятель. Пусть и после смерти, но он смог изменить ход этой, не побоюсь этого слова — легенды.

Из огненного зева, заменившего главному павильону двери, вылетал труп старика, в чьей груди зияла огромная дыра. Эш машинально повернул голову и увидел, как из огня появляется барон Рэккер. В правой руке он держал голову брата Джинджинга, а вместо левой свисал обрубок с прижжённым предплечьем. Ящеро подобная тварь оскалилась и кинула голову к ногам Эша.

Тот с пустыми глазами смотрел на то, как она катиться по земле, оставляя за собой длинный, алый след.

И именно в этот момент, когда парень заметил, что тело старика, на самом деле является трупом настоятеля, сжимавшего оторванную кисть предателя, Эш сделал то, что должен был. Он, сам не зная зачем, схватил деревянное кольцо, выпавшее изо рта Джига и побежал. Да, бравый генерал побежал, словно подбитый, трусливый пес. В спину ему смеялись обезумевшие от крови и гари гиены, а он бежал.

— Найдите его! — кричал бывший лейтенант Седьмого Легиона.

Пепел пробежал мимо тел сестер и братьев, он оставил за спиной пожары, крики умирающих и мольбы о помощи раненных. Ведомый страхом, влекомый ужасом, подгоняемый собственным бессилием, волшебник ворвался в единственно здание, еще не охваченное смертью и пламенем. Двери зала мудрости распахнулись, впуская внутрь дым и измазанного в золе и крови Эша.

Обезумевший от горя магик плелся к единственному, в чем в данный момент он видел спасение.

Волшебник, придерживая почти оторванную руку, ковылял к статуе Ляо-Феня. Тот все так же беспристрастно взирал на шахматную доску и нисколько не обращал внимания ни на трагедию, ни на израненного магика.

Вслед за Эшем в павильон забежали и преследователи — несколько убийц. Они смотрели на ковылявшего парня как на подбитую добычу. Хотя, если быть честным, именно этой добычей он и был.