Пепел

Но сейчас он лишь скривился и попытался отодвинуться, насколько это было возможным учитывая габариты узилища.

— Огонь и лед прекрасная пара лишь в балладах менестрелей, — прозвенел чарующий голос. — Но я ценю усердия моего соседа по недопущению в Грэвен’Дор сухого ветра и теплых облаков. Так что прости, но мне проше согласиться с его ценой, чем устраивать войну.

— Великая сидхе отступила перед человеком? — в едином порыве выпалил Эш.

АнаБри покачала головой, поражая своим спокойствием. Воистину — ледяной темперамент.

— Ты не выведешь меня из себя, волшебнишко, — улыбнулась ведьма. — Упоминание Кошмара застало меня врасплох, но это был твой единственный козырь.

Эш промолчал — он не знал что карты в принципе раздали. Но раз такое дело, то можно и пораскинуть извилинами. Все древние создания тщеславны и горделивы. Однажды, из-за этого погиб Синий Пламень… Возможно, пришло время и для Ледяной Ведьмы.

— Убьешь?

И вновь этот чарующий, звенящий смех.

— В чем резон убивать тебя?

Эш даже не сразу понял о чем его спрашивают.

— Эмм, — протянул Эш. — Удовольствие?

На этот раз ведьма лишь иронично изогнула правую бровь и чуть заметно улыбнулась.

— Странных же ты сидхе видел, смертный, раз считаешь что убийство приносит нам удовольствие.

— Синий Пламень, — магик отогнул первый палец. — Кормак Эйхеонский, Супустан, Черный Пламень, Хельмер.

— Кошмар не сидхе! — рявкнула АнаБри и Эш ощутил как на мгновение окрепла его власть над посохом.

“Значит, все же, не такая ты ледяная, — мысленно выдохнул магик.”

Фейре в это время прокашлялась, поправила снежную прическу и вновь улыбнулась.

— Ты никогда не бывал в Фэйрэ?

— Стране фей? — переспросил Эш.

— Да."

"— Нет, — покачал головой. — Когда-то у меня был пропуск в ваше королевство, но я обменял его на сушеные грибы.

— Сушеные грибы?! — с недоумением в голосе воскликнула АнаБри.

— Ага, — кивнул волшебник. — Пропуск то он, конечно, красивый — изумрудный и все такое, но есть мне больше хотелось, а денег не было.

Ведьма закатила глаза и посмотрела на волшебника с явным сочувствием. Не таким, каким смотрят на голодных и нищих, а таким, каким одаривают калек и умственно-неполноценных.