Пепел

Пепел поежился и внезапно почувствовал как что-то крепкое и явно деревянное расцарапало ему бок. На холодный пол, шипя, словно горячее масло, упали алые бусинки крови. Эш осторожно разжал синюшные, немеющие пальцы и засунул руку за пазуху. С легким недоумением волшебник вытащило на свет черную пастушью флейту — подарок Хельмера.

— Могу поклясться, — прошипел парнишка, прикладывая свисток к губам. — Вчера тебя здесь не было.

На первый выдох флейта ответила чавкающим кашлем — будто пыталась фыркнуть в ответ на обвинение.

Эш хотел бы списать тот ужасный звук, что до сих пор витает среди стен Грэвен’Дора, на онемевшие пальцы волшебника, но это была бы сквернейшая ложь. Волшебник так и не освоил даже азы музицирования и простейшая пастушья баллада в его исполнении звучала как хорошо отрепетированная пытка звуком. Благо, слушателей у магика не оказалось, а сам он счел свои труды весьма плодотворными. В своих выводах магик убедился после того, как закончив произведение, наблюдал за тем как рассыпалась флейта.

Инструмент буквально развоплотился на подобии какой-нибудь умертвии. Только черных прах на синих ладонях напоминал о существовании подарка Повелителя Кошмаров. Признаться, некоторое время Эш ожидал любого проявления власти Хельмера. От его триумфального самоличного появления в ледяном замке, до стройного марша сотен тысяч подвластных “великому ужасу” Черных Фей. Но время шло, а Хельмер что-то не торопился на штурм ордена.

Эш вздохнул и вновь принял позу, от взгляда на которую у нормального человека начинали ныть все связки и мышцы тела. У магика после таких посиделок тоже болело все, что могло болеть, но он гордо не показывал виду — все же статус единственного монаха горы Мок-Пу обязывал.

* * *К тому моменту как закатный Ирмарил уже обласкал западный край неба, в палату вернулась АнаБри. Ведьма решительной, но все столь же пленящей и плавной походкой подошла к клетке.

"— Через несколько часов мой сосед явится сюда, — произнесла сидхе.

Эш промолчал. Хельмер так и не явил своей помощи и все, на что мог надеятся волшебник — так это собственный ум. Увы, магик никогда не слыл умником или просто смышленым парнем.

— У тебя все еще есть шанс, волшебник, — голос её, сладкий и нежный, он заволакивал сознание мешая трезво мыслить. — Одно лишь твое слово и я смогу спасти тебя.