Пепел

— Что?!

— Покою я предпочитаю приключения! — выкрикнул Пепел, а губы сами собой сложились в насмешливую улыбку.

Слово огня вспыхнуло, сердце забилось чуть живее и магик смог кинуть в ведьму маленькую, миниатюрную огненную спицу. АнаБри и бровью не повела — чары истаяли не преодолев и пяти дюймов пространства.

— Идиот! — в пещере закружилась метель и очертания ведьмы стали постепенно истаивать все усиливающемся буране. — Ты смеешь издеваться над великой сидхе?! Хозяйкой Зимнего Сада?!

Такой всепоглощающей, леденящей душу ярости Эш не помнил даже во времена ученичества у Синего пламени.

Что ж, возможно это как-то связано с тем, что Ана’Бри все же женщина, а у них ели ненависть, то такая, какой и Повелитель Демонов позавидует.

— Умри, червь!

Ана’Бри склонилась над волшебником. Её глаза из темных стали черными, будто два окна в безлунную зимнюю ночь. Слово, страшное, всеобъемлющее Слово зарождалось в легких, стремилось по гортани. Отзвуки его уже плясали на кончике языка ведьмы, и даже они внушали ужас Пеплу, сотрясали вечные стены Грэвен’Дора, порождая эхо звенящее даже на пороге Седьмого Небо.

Будь с волшебником его верный деревянный спутник и быть может, лишь быть может, он смог бы противостоять власти Слова, способного оборвать существование любого смертного существа. Но посох, п усть и рвался на свободу, оказался не свободен преодолеть чары Ледяной Ведьмы. Я бы с гордостью сказал вам, что Пепел был готов встретить смерть без страха, встретить как подобает мужчине… Что ж, это не так.

Эш закричал с такой силой, на какую никогда не были способны его небольшие легкие. Закричал со всей отчаянностью, со всей самоотдачей на какую только способно создание, стоящее на грани вечной черноты и забвения. Знай Пепел, что мольбы возымели бы эффект, он бы молился всем богам, всем демонам и даже самим Темным, но юноша понимал что это бесполезно."

"Боги не спустятся из небесных чертогов ради спасения “левой руки”; духи не явятся на зов одного из немногих смертных, кто умел с ними говорить; да и среди смертных не найдется того, кто рискнул бы своей жизнью ради “демона в человеческом обличии”.

Как никогда отчетливо Эш понял что безмерно, безумно одинок на безымянной планете, безжалостно опаляемой светом лучезарного Ирмарила.

Первый звук, сорвавшийся с губ АнаБри остановил сердце волшебника и крик потонул в предсмертном хрипе. Вторым она бы разорвала связь души с телом, но вдруг все стихло.