Пепел (СИ)

– Андрей Игоревич, в общем вот – я положил повязку капитана на стол. Взгляд зацепился за многочисленные кубки, медали и грамоты. На стенах даже были старые вырезки из газет, где мы, еще будучи мальчишками, занимали какие-то лидирующие места. В этом кабинете хранилась целая история, легенда «Воронов», моя жизнь.

– Что это, Шестаков? – глаза тренера расширились, он поднялся из-за стола.

– Я решил уйти, – выдохнув, произнес я, растягивая губы в поддельной улыбке. Люди привыкли видеть меня улыбчивым, способным выдержать любые бури, что ж, было бы глупо разрушать эту иллюзию.

– Как? В смысле уйти? Куда уйти?

– Команда рассыпается из-за меня. Я не хочу ломать то, что строилось титаническими усилиями.

– Виктор, ты что такое говоришь? Да они же оболтусы такие, идиоты просто!

– Если у меня однажды родится сын, – я продолжал улыбаться, хотя в груди все разрывалось, горело адовым пламенем. Я был листом бумаги, что сожгли дотла, оставляя лишь пепел. – Если к тому времени вы еще будете преподавать, я обязательно приведу его к вам.

– Витя, – прошептал Рыжов.

Я сжал руку в кулак, стукнул ей по груди и поднял вверх, подобно факелу свободы. Это был наш символ, так мы желали друг другу удачи, знаменуя, что вороны всегда взлетают, даже в непогоду.

– Вперед, «Вороны», – произнес я, развернулся и покинул кабинет. Шел по залу, смотрел на щит, на мячи, валяющиеся в центре площадки. Сколько связано с этим залом, с кольцом и мячами... Я отчетливо помню, как впервые оказался здесь, как промазывал, закидывая мимо.

Коснувшись ладонью стены, я провел по ней, громко вздохнув.

– Вперед, «Вороны», – повторил шепотом, прощаясь со своей командой. Когда лодка тонет, капитан обязан ее спасти.

Я не зашел в раздевалку, не попрощался с парнями, хотя, чего прощаться, собственно, в одной школе ж учимся. Все равно будем видеться, может, даже общаться начнем как раньше, в конце концов, больных точек соприкосновения у нас больше нет.

Переодевшись, взял сумку и вышел на улицу, подставляя лицо весеннему ветру. Март почти закончился, до конца учебы оставалось каких-то два месяца, там экзамены, выпускной и новая жизнь. Я, честно, раньше и не задумывался о будущем, а теперь будто потерял ориентир, карту, по которой надо было двигаться дальше.