Пепел (СИ)

Куда поступать? Какие экзамены сдавать? Кем мне хочется стать? Я всегда жил баскетболом, а теперь, словно потерявшейся ребенок, не мог понять, направо мне или налево.

Байк оставил у школы и побрел тихонько по улочкам, пиная камешки и разглядывая набухающие почки на деревьях. Сам не понял, как пришел к Рите во двор, хотя знал, что дядя Паша сегодня дома, она даже выйти на минутку не сможет. А мне чертовски, до дрожи в коленках захотелось ее увидеть.

Я уселся на качели на детской площадке, той самой, где мы выросли.

Вон грибок, под которым прятались жаркими летними деньками от дождя, а с той дальней крутой горки Рита боялась съезжать. Мальчишки ее засмеяли, и она, чтобы утереть им нос, залезла на верхушку, уселась и зажмурилась. Я видел, как ей было страшно, поэтому залез следом, пристроился позади, приобнял, и мы скатились.

Я оттолкнулся ногами, раскачиваясь на качелях, и продолжал предаваться воспоминаниям, которые грели ничуть не хуже весеннего солнца. Беззаботное детство осталось позади, пришло время взрослеть, принимать решения, брать на себя ответственность.

Но мне почему-то хотелось продолжать раскачиваться на качелях, отбивать мяч об асфальт и держать Риту за руку.

В своих мыслях я провел не меньше часа, а потом вдруг услышал знакомый голос, сперва даже показалось, он звучит из далекого детства, но нет, Рита была настоящей.

– Витя! – крикнула Рита, держа в руках пустое ведерко. На ней была тонкая вязаная кофточка, волосы забавно торчали в разные стороны, а длинная, до самых пят, юбка волочилась по земле.

Она подошла ко мне, поставила ведро возле железной перекладины и взглянула с неподдельной тревогой, как, пожалуй, никто и никогда не смотрел на меня, кроме нее, конечно.

– Ты чего здесь… что-то случилось?

– По тебе соскучился, – с улыбкой ответил, потянулся к руке Марго и дернул на себя, уткнувшись носом ей в грудь. Она была такой маленькой, хрупкой, словно пушистое перышко, что может в любой момент обломиться.

Сердце у меня сжалось от тоски и горечи, я не хотел говорить Рите о баскетболе, не хотел, чтобы она переживала. Но и поделать ничего с собой не мог – рядом с ней я превращался в открытую книгу, становился настоящим.

– Вить, – позвала Марго, она перебирала пальчиками пряди моих волос, а потом начала просто гладить по голове, словно маленького мальчишку.

Под ребрами болезненно заныло, казалось, по телу разливалась какая-то тупая, ноющая боль.