Пепельное небо

Мой напарник вскидывает автомат и выпускает еще одну гранату из подствольника куда-то на дорогу. Там бабахает разрыв. Пользуясь ситуацией, набиваю магазин «Бенелли» патронами. С крыльца, держась за поручень, спускается Зеленый. По пути он окидывает взглядом царящие во дворе разор и запустение и удовлетворенно кивает головой.

— А ты молоток, майор!

— Как учили. Двинули дальше?

— Да пора бы. Тем, на улице, пока некоторое время не до нас будет.

— А я им туда «Гвоздя» засадил. Был у меня один, давно с собой таскал. Вот и пригодился.

Так что там теперь рыдания в полную силу. А ослепшим шибко далеко не убежишь.

Кое-как ковыляя на трех ногах, мы проходим еще метров пятьдесят. За спиной снова начинают постреливать, правда пули пока ложатся сильно в стороне. Слезятся глазки-то еще… Тем не менее симптом это нехороший, и мы прибавляем шагу. Уже у самого выхода из деревни неуемные преследователи догоняют нас во второй раз. Только сейчас у нас нет каменного дома, куда можно было бы заныкаться.

Зеленый оборачивается и выпускает по ним еще одну гранату, на этот раз самую обычную.

Толпа, тем не менее, продолжает упорствовать в своем пагубном намерении. Я уже начинаю прикидывать, в какой ямке было бы целесообразнее залечь, как вдруг обстановка снова меняется. Буквально над нашей головой щелкает выстрел, и самый настырный догоняльщик тычется мордой в лужу. Оживает радиостанция в разгрузке.

— Зеленый и кто там с тобой еще, не вижу отсюда. В темпе дуйте левее! Там тропа вниз уходит, не достанут вас. А я им здесь дам похохотать!

Напарник мой поворачивается ко мне.

— Это Потеряшка. Черт хитрый, ведь почти вплотную их подпустил. Мог бы и раньше стрельнуть пару раз. Не пришлось бы нам ихним пулям кланяться.

— Сейчас-то оторвемся?

— Будь спок, майор! Если этот чертяка в кого вцепился — можно сразу гроб заказывать. Он уж точно своего не упустит.

— А что у него кликуха такая странная?

— Не кликуха, майор. Это боевой псевдоним. Он во время одной войны вроде как потерялся при отступлении. На самом деле он напарника своего, второго номера, из вражеского тыла выволакивал.

Между прочим, пять дней тащил. Их обоих и похоронить уже успели. А когда он в расположение вышел, так, помимо товарища своего, еще десяток шевронов притащил.

— «Волчья голова». Приходилось слыхать о таких?

— Турецкий спецбатальон «Острие копья»?

— Он самый. Приходилось дело иметь?

— Я ихнего командира роты живым взял. Не скажу, чтоб совсем целым, но живым.

— Уважаю, — кивает головой мой напарник.