Перегрузка

— Итак, — сказал Ним, — целых десять лет конгресс ничего не делал, много болтал и занимался политикой, прежде чем был наконец принят закон, разрешающий аренду государственных земель для геотермалей. После этого еще три года ушло на написание правил и стандартов по защите окружающей среды. Но и сейчас только несколько участков были предоставлены в аренду, а девяносто процентов запросов затерялись в бюрократических дебрях.

— Не хотите ли вы сказать, — предположил репортер из «Сен-Джо меркьюри», — что все это время наши политики-патриоты только и делали, что призывали народ экономить электроэнергию, платить более высокие цены за топливо и налоги и меньше зависеть от импортной нефти?

Заворчал лосанджелесец:

— Пусть он скажет это.

— Вы получите ее, — успокоил его Ним. — Я согласен с только что сказанным.

Тереза Ван Бэрен твердо оборвала:

— Хватит! Давайте говорить о долине Финкасл. Мы поедем туда, как только закончим здесь.

— Тесс пытается уберечь меня от осложнений, хотя и не всегда успешно.

Он достал из кейса карту и прикрепил ее булавкой к доске объявлений.

— Финкасл, как вы видите на этой карте, — это две долины к востоку отсюда. Это незанятая земля, и мы знаем, что там есть геотермальные источники. Геологи говорили нам, что в Финкасле из-за особых природных условий возможна вдвое большая выработка электроэнергии, чем здесь. Публичные слушания по нашим планам в Финкасле, разумеется, скоро начнутся.

— Можно?.. — в разговор снова вступила Ван Бэрен. Ним уступил и замолк.

— Вот о чем нужно сказать громко и четко. — Вице-президент обвела глазами журналистов. — Мы не собираемся давить на вас, чтобы заглушать оппозицию накануне слушаний. Мы просто хотим, чтобы вы поняли, о чем идет речь. Спасибо, Ним.

— Самое главное, что нужно знать, — подхватил Ним, — о Финкасле, а также о Дэвил-Гейте, где вы будете завтра, это то, что там целая Ниагара энергии, и эта энергия заменит Ниагару нефти, которую Америке приходится импортировать.

Брифинг с информацией и перекрестным допросом, разряжаемый шутками, продолжался.

На светло-голубом конверте стоял напечатанный на машинке адрес: «Нимроду Голдману, эсквайру. Лично».

К конверту была прикреплена записка от секретарши Нима Вики Дэвис.