Перекресток трех дорог

 – Я просто вдруг вспомнил, где я все это уже встречал. Совпадения можно принять к сведению, можно отмести. Время покажет.

В четыре часа утра сон все же сморил их. Но в половине седьмого они снова были на ногах. Клавдий Мамонтов позвонил полковнику Гущину.

– Наш в Балашихе, велел нам приехать к восьми утра туда, – сообщил Мамонтов приятелю. – Вроде остыл.

– Сказал, как там дела? Что Смоловский?

– Буркнул лишь, что фигурант показаний не дает.

– А я в этом и не сомневался. – Макар помолчал. – Ты видел его лицо, когда он пытался и тебя там убить? И моего сына?

В доме снова все встали рано.

Девочки проснулись.

– Лида, подойди ко мне, – строго обратился Макар к своей младшенькой.

Лидочка в махровом халатике с распущенными светлыми волосами подошла – ангел, а не ребенок.

– Лида, это как понимать, а? – спросил Макар совсем строго и печально. – Ты – ябеда, оказывается, Лида? Ты нас выдала. Наябедничала на нас полковнику.

– Макар. – Клавдий Мамонтов развел руками.

– Тихо. Настал час отца – время воспитания малолеток.

 – Макар наклонился к трехлетней дочке, дальше он говорил с ней по-английски и тут же переводил фразы на русский. – Я тебя о чем просил? Ты помнишь? Я сказал – нам с Клавдием надо потихоньку уйти из дома. Незаметно. Я тебя просил не выдавать нас. Сказать, что мы ушли за мороженым. А ты что сказала полковнику? Ты подслушала наш разговор? А это честно – подслушивать, а потом ябедничать? Ты подслушала нас и запомнила, что мы упоминали станцию. А это нечестно. Это плохо. Очень плохо.

Трехлетняя Лидочка опустила головку. Насупилась.

– Разговоры взрослых подслушивать не годится, Лида. А тем более ябедничать. Так только очень скверные люди поступают, понимаешь? Я разочарован. И ты меня очень сильно огорчила. – Макар тяжко вздохнул, окончательно перейдя на русский.

Молчаливая Августа обняла Лидочку за плечи, словно заступалась за нее перед отцом. Но Лидочка стряхнула с себя руку сестры, выпрямилась. Глянула на отца, на Мамонтова, сверкнула голубыми глазками, полными слез, и выбежала вон.

– Вот заревела, я окончательно в тебе разочарован, – вдогонку ей бросил Макар.

– Слушай, прекрати, – урезонивал его Клавдий Мамонтов. – Августа, пойди успокой ее. Ничего страшного не произошло. Полковник и сам догадался, где мы. Она никакая не ябеда.

Лидочка явилась через десять минут, когда они уже одевались, чтобы ехать. Вместо махрового халатика на ней было розовое подпоясанное кимоно для карате и брючки – хаками.