Перекресток трех дорог

– Клоните к тому, что судья – и есть та блондинка? – с любопытством спросил молчавший и слушавший спич полковника Макар.

– Вряд ли. – Полковник Гущин был сама серьезность. – Но она единственная, кто может нам рассказать хоть что-то о Ляминой, о ее прошлом. И люди какие-то на ее пути встречались помимо тех, с кем она общалась в суде и на процессах. Клавдий, Батрутдинова с утра на судебном заседании, ты поедешь в облсуд и дождешься перерыва, поговоришь с ней очень вежливо. А мы тем временем с кузеном…

– Я с вами, полковник? – Макар встрепенулся, откинул со лба челку.

– В госпиталь Экспо. – На лице Гущина появилось странное замкнутое выражение. – Петр Смоловский лежал именно там. С момента его выписки прошел всего месяц. Я хочу пообщаться с его лечащим врачом. В его беседе со мной постоянно эта тема звучала – больница, госпиталь, пусть и не впрямую. Я хочу знать, кто его лечил и с кем он лежал.

– Вы полагаете, что женщину, которую он упоминает, он встретил именно в госпитале? – быстро спросил Макар, доставая ключи от машины и захлопывая свой ноутбук.

Полковник Гущин на это ничего не ответил. И весь путь в Москву из Балашихи в госпиталь был мрачен, как туча.

На огромном пространстве выставочного центра их поразили безлюдье, тишина, пустота и количество развернутых модулей, пристроенных к выставочному комплексу, переоборудованному под гигантский городской госпиталь. Но сейчас здесь больных не было.

– Госпиталь уже не принимает пациентов, – сообщили им на ресепшен.

В файлах электронной картотеки им нашли фамилию Смоловского, он лежал в госпитале с конца апреля по первую декаду июня, Гущин попросил скопировать для полиции файл. Сестра в регистратуре отправила их в реанимационный модуль к врачу. Врач – молодой полный мужчина с бородой, рано облысевший, в зеленом комбинезоне – встретил их в пустом отделении реанимации, размерами напоминающем вокзальный зал с бесчисленными рядами больничных коек и аппаратами подачи кислорода.

Его сразил сильнейший приступ кашля. Он судорожно схватился обеими руками за грудь, лицо его побагровело. Он согнулся, кашлял громко и страшно, и все никак не мог остановиться.

– Тихонько, присядьте. Вы здоровы, это психосоматическое у вас, – сказал врач, подводя его к стулу. – Я такое уже видел. Воспоминания, да? Вы сами переболели? Вы здесь у нас лежали? Что-то я вас не помню.