Перекресток трех дорог

– От коронавируса?! Но мы же с ней только недавно… как же так… Откройте! Откройте, пожалуйста! Скажите толком, что с ней произошло?

– Уходите! Не открою я вам! Вы сами больные! Вы что несете? Что за бред? Вы больные, заразные все в вашей полиции! Заразу разносите, таскаетесь незнамо где – по тюрьмам своим! Не открою вам, заразным, ни за что!

– Да мы здоровы и в масках! – заорал через дверь Макар. – Вы в «глазок» свой посмотрите. Он же в маске стоит! Скажите, когда умерла ваша соседка Кавалерова? От чего? Как это случилось?

– Заразу разносите! Больные! Бред какой-то несете! Не пущу вас домой! – донеслось из-за двери в ответ.

И тут у полковника Гущина снова зазвонил мобильный телефон. Это был не тот звонок от старшего оперативной группы Главка, которого они все так ждали.

Звонил дежурный по Главку.

– Федор Матвеевич, вас срочно требуют – труп в лесу нашли. Женский.

– Где? – хрипло спросил Гущин.

– Место чудно́ называется – Пужалова гора, – объявил дежурный. – Недалеко от монастыря.

На первый взгляд казалось, что они вернулись на то самое место – к началу. Сквозь деревья чахлой рощицы был виден монастырь.

Но впечатление оказалось иллюзией – роща, через которую от шоссе к задним воротам монастыря вела неприметная тропинка, располагалась в километре от того леса с перекрестком трех дорог – в ложбине у подножия Пужаловой горы, представлявшей собой холм, увенчанный монастырской колокольней, похожей на пасхальную свечу.

Труп покоился в глубокой промоине у корней гнилой березы – в яме, до середины наполненной бурой дождевой водой.

Ветки осторожно убирали полицейские.

Полковник Гущин, Клавдий и Макар увидели сначала ноги в стоптанных туфлях – голые, без чулок, измазанные глиной. Затем задравшийся подол длинной ситцевой юбки, правую руку, неестественно вывернутую назад, и распухшее, посиневшее от удушья лицо, по которому суетливо ползали муравьи.

Пегие волосы – в глине. На шее под подбородком туго затянута линялая косынка, превратившаяся в удавку.

– Павлова Мария Сергеевна, наша свидетельница по делу об убийстве Вероники Ляминой, – сказал Гущину начальник местного ОВД, тот самый, который так неуклюже разбирался с конфликтом в монастыре.

Они и сами ее узнали. Они помнили ее.

– Собственной косынкой удавлена. – Начальник полиции выглядел растерянным.