Внутри он выкопал что-то типа пещеры-землянки и укрепил стены бревнами, как в бункере, у него даже генератор был военный – где-то купил его себе, множество керосиновых ламп и… Я когда туда спустился… Там внутри так воняло… Кровь пропитала стены и пол… Он оборудовал себе пыточный застенок… И еще там везде были…
– Что? – хрипло спросил полковник Гущин.
– Фетиши, обереги… Он же называл себя Отцом живых – так мне сказала Наина потом. Он ей говорил: я мол, Бог Велес новоявленный… языческий лесной бог – Отец живых. Он был убежденный язычник.
Сейчас тоже некоторые всем этим увлекаются – славянской мифологией, язычеством, но это как игра, а он себя воображал не просто жрецом какого-то культа, он фанатично уверовал, что есть сам воплощение Велеса. Он себе в жертву приносил тех, кого убивал. На стенах Малофеев прибил медвежьи черепа – он, оказывается, их у охотников покупал и… Я как глянул – сначала подумал, это кисти рук скелетированные прибиты… но это оказались медвежьи лапы. Малофеев своим жертвам руки не отрубал, он только ей, Наине пригрозил руку топором отрубить, если она вдруг посмеет… – Старик-генерал на секунду умолк, закрыл глаза.
– Если есть ад на свете, то я его увидел в той вонючей лесной яме с медвежьими черепами и стенами, обмазанными человеческими мозгами… И она, Наина, эта двадцатилетняя девочка… наш отважный доброволец, которого я клялся уберечь и не уберег, провела в том аду с ним девять дней. Когда он ее туда приволок, там оказалась еще одна жертва. Мы о ней вообще ничего не знали. Он ее похитил за три дня до своей командировки и посадил в бункере на цепь, забрал ее из деревни.
Она была художница, со своим парнем приехала из Омска на лето на этюды, дом они сняли. Парню все надоело быстро, и он слинял, а она осталась одна в деревенском доме. Малофеев ее похитил, она была постарше прочих, уже под тридцать, но по типажу ему подходила. Все девять дней, пока Наина находилась в схроне, он на ее глазах пытал эту несчастную. Страшно пытал. Являлся в схрон каждый вечер после работы на своем предприятии.
А выходные вообще там провел. Художница кровью истекала, но он ее каждый раз не до смерти пытал, продлевал себе кайф… Говорил Наине – гляди, это все во славу Велеса Всемогущего Отца живых, то есть меня, чем больше мучений, страданий, слез, криков – тем благодатнее, угоднее жертва. Старые боги жестоки, но щедры к своим рабам, потому что в их власти и жизнь и смерть, и если угодить им жертвой, умилостивить их, то и дары их превзойдут все ожидания.
