Перекресток трех дорог

– А ты спаси ее. – Мачеха мертвых смотрела на него своими серыми глазами, в которых полыхал желтый огонь. – Ты же за этим сюда явился, прихватив с собой своих парней. Ты готов ее спасти?

– Да. Сделаю, что скажешь, только отпусти ее.

Августа смотрела на них, на отца. Макар рванулся к ней.

– Стой, где стоишь! – Мачеха мертвых резко выбросила в сторону мокрой, облитой горючей жидкостью Августы руку с зажигалкой. – Это не бензин, дезинфектор, его сейчас продают на всех углах, восемьдесят процентов спирта. Останется лишь пепел… Ты понял?

Макар замер.

Они все замерли под ее тяжелым взглядом, он словно обволакивал, лишал воли… лишал сил… заставлял подчиниться, смириться, принять… стать частью, служить, благоговеть… Гипноз? Возможно. Или какая-то другая, древняя могучая сила, имени которой они не знали, но ощущали ее – словно дуновение в спертом воздухе, пропитанном дымом лавра и дезинфекции.

Запахи болезни… эпидемии… древний и современный, смешавшиеся воедино…

– Зачем вы это все затеяли? – спросил Гущин. – Если бы вы не украли девочку и сами нас не привели сюда, мы бы вас никогда не нашли.

И вы были бы свободны…

– Я и сейчас свободна. – Она смотрела на него. – А ты здесь со мной. У меня, в моем святилище.

– Вы же не сумасшедшая. Это просто сельский амбар.

– Взгляни. – Она плавно повела свободной рукой.

И они увидели то, на что от волнения и шока сначала даже не обратили внимания.

На полу тут и там по ангару были расставлены маленькие статуэтки – новоделы, копии, изображавшие великие ипостаси одного древнего божества.

Здесь были и Артемида Эфесская Многогрудая, и Венера Виллендорфская, и другие венеры палеолита, грубые натуралистичные фигурки толстых женщин с животом, грудями и половыми органами, безголовые, безрукие, которым поклонялись еще со времен неандертальцев. Были здесь и статуэтки Кибелы со львами, и Деметры с колосьями, и ее – той, страшной, трехглавой, трехликой, принимающей свои кровавые гекатеи на перекрестках трех дорог – богини Гекаты с факелами, кинжалами и псами, стерегущими у ее ног. Дым лавровых листьев стелился по полу и окутывал их, словно туман веков. Но они – даже безглазые и безголовые – зорко и пристально следили сейчас за ними. За теми, кто явился сюда, выбирая себе очередную жертву.

Выбирая того, кто должен был умереть.

– Там, в лесу у монастыря, как только я увидела тебя, полковник – твой затравленный взгляд над маской, твой испуг перед любым контактом… я поняла – ты тоже один из них, кто должен был умереть, но выжил.