Перекресток трех дорог

И явилась сама – потом, когда она принесла свою жертву Великой Матери… Мне хотелось понаблюдать реакцию монастырских – это первое. Всю обнаженную ковидом деградацию официальной религии, которая в монастыре так уродливо вдруг вылезла наружу. Ковид выхолостил саму суть христианства – завет о помощи ближнему… Какая помощь, когда все друг от друга шарахаются и держатся на социальной дистанции? Грандиозные храмы никому не нужны, потому что в них страшно собираться, можно заразиться, попы боятся в них служить, избегают прихожан – не то что причащать, но даже отпевать мертвых не хотят… С точки зрения гигиены и санитарных норм это абсолютно правильно, но как же тогда быть с духом христианства? Со сказкой о том, что кто-то обнимал прокаженных и лечил чуму одним прикосновением пальцев? Я пришла в тот лес к монастырю еще и потому, что хотела видеть сама, как именно моя неофитка Полина выполнила свое обещание расплатиться с НЕЙ – великой и могущественной, выкупить у нее и на будущее жизни мужа и ребенка, потому что ведь это была разовая милость.

А эпидемия далеко не закончена, когда исчезнут антитела, а ковид все будет длиться, можно опять заразиться и умереть, потому что от легких-то тряпочки остались… И вакцина таким больным не поможет. Но самое главное – я явилась в тот лес, чтобы лицом к лицу встретиться с тем, кто пойдет по моему следу. Я думала – ну, возможно, это будет какой-то тупой недалекий мент, каких я видела-перевидела на своем веку. Но! – Она вскинула руку. – Приехал ты, полковник. В своей нелепой маске, в перчатках. Напуганный до смерти тем, что надо общаться с людьми, которые могут быть больны или заразны, пытающийся изо всех сил скрыть свой патологический страх. И я поняла… ты тоже станешь ЕЙ служить. Ты преклонишь колено перед ее мощью и властью. И сделаешь все, чтобы…

– Все, если ты отпустишь девочку.

– Нет. Ты не понял. – Она глядела на него. – Все, чтобы спасти себя. Чтобы не умереть осенью или зимой, когда эпидемия вернется с новой силой.

Треск сухих лавровых листьев в жаровнях.

– Для себя я ничего у тебя… у НЕЕ просить не буду, – ответил Гущин.

– Ой ли? Снова хочешь на ИВЛ? С трубкой в горле? Ты сам знаешь, что это может произойти очень скоро. Ты же чувствуешь, как ты слаб, как задыхаешься… Ты в глубине души боишься, что если заразишься опять, то уже не проживешь и дня. Но ОНА спасет тебя снова. Если сейчас ты здесь… в нашем ритуале послужишь ей!

Мачеха мертвых ударом ноги швырнула нечто по полу в сторону Гущина.