Перекресток трех дорог

Не нашли на пепелище и телефонов – мобильного, принадлежавшего убитому Громову, с которого Мачеха мертвых звонила им после похищения девочки. Остался лишь номер в памяти телефона Макара.

И остались те слова ее, последняя угроза – насчет письма в сейфе…

– Давно бы все стало известно насчет письма, сейф ведь ее адвокаты вскрыли, – успокоил Клавдий Мамонтов Макара. – Ничего там нет. Не писала она никакого письма насчет нас. Это был блеф. В сущности, все, что она говорила, был один большой блеф. И психоз.

– Мы в среду ездили с полковником в Москву в его госпиталь на ВДНХ, – сообщил Макар.

– Он пытался узнать – не работала ли ОНА и там волонтером в то время, когда он там лежал. Я ему сказал – это невозможно. Вы что, считаете ее вездесущей? Но он настоял, и мы поехали. Он там всех расспрашивал, но госпиталь на консервации, и врачей никого из прежней команды, кроме дежурной смены. Никто ничего не знает. Ему мысль покоя не дает – кто был тот врач… или медсестра… или санитарка в защитном костюме… Когда он пришел в себя после интубации, этот некто в маске защитной объявил ему, что случилось чудо.

Я ему пытался объяснить, что интубация, трубка в горле не приговор, что выживают и после этого, но он словно сам себе хочет что-то объяснить… И мне иногда кажется, он даже не Наину, не Мачеху мертвых имеет в виду, пытаясь понять, кто ему явился там в пограничном его состоянии между жизнью и смертью.

– А кого он имеет в виду?

– Настоящую Праматерь, – совсем тихо сказал Макар, – которая Мать-Земля или… уж не знаю, может ли она быть одновременно для нас и матерью и мачехой?

В траве застрекотал кузнечик.

Ему ответила птица на ветке дерева. Солнечные лучи пробивались сквозь листья древесных крон, рисуя на земле причудливый узор, сотканный из теней и света. Бельское озеро в солнечном свете излучало сияние чистой воды, пахло скошенной травой, цветами, летом в зените. Земля словно вознаграждала всей благодатью за прежний тоскливый ужас болезни, безысходности и смерти, ставший чем-то привычным в новостных сводках о ходе эпидемии.

– В ковидном госпитале мы так ничего и не узнали, и я думаю, это к лучшему. На обратном пути с полковником переделали кучу дел – он и своей бывшей жене звонил, насчет помощи, если что, в будущем, и сыну, и в банк мы заехали, и в налоговую… Я наблюдаю сейчас – в нашу летнюю передышку все словно стремятся как можно скорее успеть, сделать все, что нужно и должно. Потому как никто не знает, что нас ждет дальше.