Перекресток трех дорог

Я прошу тебя – своего врага, своего соперника, я прошу тебя, сволочь ты такая, перешедшая мне дорогу в самом главном, укравшая мое счастье… я тебя прошу – помоги мне ты.

Ты мент. Ты весь из себя такой правильный. Тебе и адвокату отдадут моего маленького сына. А ты заберешь его у адвоката, уговоришь, убедишь его и привезешь моего сына мне. Домой.

Клавдий Мамонтов слушал по телефону весь этот его горячечный бред.

В рехабе спиртного не достать, это исключено. А Макар говорит как пьяный. Или у него опять температура подскочила? Может, у него рецидив ковида там? Или он до такой степени взволнован – убит, расстроен… Он в беспредельном отчаянии, поэтому обращается за помощью к своему сопернику и смертельному врагу?

– Ладно.

Сделаю что смогу. Диктуй телефон своего адвоката, – коротко ответил Мамонтов.

И он сделал невозможное. Он надел свою полицейскую форму и пошел по всем инстанциям, начиная от службы исполнения наказаний, тюремной администрации и кончая органами опеки и соцзащиты. Он подключил к этой эпопее своего начальника майора Дениса Скворцова, который был тайно и безответно влюблен в жену Макара Меланью – убийцу и отравительницу, редкую красавицу.

Доказывал ему – ей в женской колонии без ребенка может будет и хуже, но ребенок будет избавлен от всего этого! Вдвоем со Скворцовым и вместе с адвокатом они горы своротили.

Клавдий Мамонтов в полицейской форме вместе со стариком-адвокатом, имевшим пропуск на передвижение во время карантина, приехали в женскую тюрьму. И надзирательница с врачом выдали им маленький запеленутый конвертик – голубое одеяльце, перевязанное ленточкой.

Клавдий Мамонтов заглянул в конвертик. Младенец смотрел на него со спокойным философским любопытством. Ну, привет… вот и я нарисовался в твоей жизни. Все путем, да?

Глазки у ребенка – голубые, как у Макара.

– Как его зовут? – спросил Клавдий Мамонтов.

– Мать… она назвала его Макаром. – Старый адвокат вздохнул. – Так и в свидетельстве записали о рождении первоначально. Но отец… он категорически против этого имени.

Он не хочет ничего от нее. Даже этого. Макар меня спрашивал – можно ли официально изменить имя новорожденного? Он назвал его Александром. Сашей. Мы потом переоформим свидетельство о рождении.

– Его отца Савва звали.

– Наверное, это в честь Пушкина, – усмехнулся адвокат. – Сашенька! Мы его с вами, молодой человек, так и будем называть.

Клавдий пылко объяснил старику-адвокату, почему он не оставит ребенка под его опекой, а отвезет сейчас домой к Макару.