Ника не могла даже обсуждать с ним это всерьез. О риске ей будет твердить человек, планировавший убийство? Смешно.
Они преуспевали.
Наконец-то у Егора появились деньги, большие деньги, о которых он всегда мечтал.
Купили квартиру в Нижнем. Затем еще одну, двухуровневую, с подземной парковкой и пятиметровыми потолками.
Может быть, после переезда все покатилось черт знает куда?
Егору скучно путешествовать: «Везде одно и то же!» У него нет хобби. Поиграть в теннис? «Нахер! Это для богатых бездельников».
"
"Егор пьет. Егор буянит в казино. Раз в неделю Егор парится в бане с «нашими парнями» – коммерсантами той или иной степени успешности, и у Ники нет никаких иллюзий, что происходит в этих банях.
Когда он возвращается домой, пропахший развратом, бухлом, куревом, с кровью под носом, которую он вынужден постоянно промокать бумажными салфетками, и Ника молча смотрит на него в коридоре, Егор начинает орать так, что слюна летит:
– Я, сука, столько лет пахал! Я имею право отдохнуть или нет? С мужиками нормальными могу отдохнуть без вот этого всего? Чтобы ты мне морали не читала? Молчаливым укором тут не застывала! Я устал! Устал, понимаешь ты или нет? Столько лет горбатился! Тьфу, кому я все это… Что ты вообще можешь понимать, тупая ты баба! Чего язык прикусила? Зенки выкатила, овца! Вся скорбь еврейского народа!
Он хохочет.
Резко обрывает себя, проходит мимо Ники, покачиваясь, и вваливается в свою комнату.
Хлопает дверь.
Ника зачем-то смотрит на настенный календарь возле зеркала.
Август две тысячи двенадцатого.
Там, где прошел ее муж, пол усеян окровавленными комочками, словно кто-то убил и растерзал в их прекрасной квартире с голландскими обоями и французскими зеркалами стаю бумажных птичек.
Две тысячи двенадцатый год был похож на песчаную воронку. Их засасывало, и Ника могла только беспомощно смотреть, как валится в пропасть все, чего они с таким трудом добивались. Она карабкалась, как муравьишка, сучила лапками… Иногда казалось, будто что-то получается.
Но Егор снова проигрывался – и ее отбрасывало вниз.
Когда-то все деньги вкладывались в фабрику. Теперь Егор начал высасывать из нее деньги.
Больше всего Нику ошеломляла бессмысленность его поступков. Никому не сказав ни слова, Егор продал почти все станки, приобретенные всего за год до этого: отличное дорогое оборудование, которое они сами же долго и придирчиво выбирали вместе с Харитоном.
Когда Ника узнала об этом, ее затрясло.
