Но она ничего не ела эти дни, и постепенно он как будто передумал выпадать.
Харитон прошел в квартиру. Закурил, не спросив разрешения. Долго молчал.
– Дуреет твой мужик. Разделяться вам пора.
Ника недоуменно взглянула на него.
– Ну, вы ж партнеры? – развил свою мысль Харитон. – Забирай свою долю и вали от него. Или у тебя такая любовь, что прикипела к нему?
Ника осторожно потрогала челюсть.
– Какую долю, Харитон? – спросила она, с трудом шевеля языком. Будто не пять дней провела дома, а год на необитаемом острове, с одной только овощерезкой в руках.
– Все на его маму записано.
Харитон охнул и сел.
– Господи, девочка моя! Да ты что!"
"– Он сразу так сделал, – объяснила Ника. – Боялся, что налоговая начнет потрошить. Ты же помнишь, как все было… Поэтому зарегистрировал предприятие на маму.
– Деньги твои были вложены! Ты тоже участвовала!
– Ничего теперь не докажешь, Харитон, – устало сказала она. – Даже пытаться бесполезно. Да и денег-то тех…
– Ты хоть зарплату-то у него получаешь? – после долгого молчания спросил Харитон.
– В штате числюсь. Бухгалтером.
– Засмеялся бы, если б твоя павлинья рожа не отбивала всю охоту лыбиться.
– От павлина слышу, – буркнула Ника.
Посидела еще, поднялась и нехотя подошла к зеркалу.
М-да.
Красотища.
И ведь не спросишь теперь у Харитона, что ей делать. Не задают старым друзьям таких вопросов.
– Не вздумай с ним разговаривать, – сказала она из комнаты, не повышая голоса. – Слышишь, Харитон?
Молчание.
– Я тебе запрещаю. – Ника шепелявила. – Не дай ему заподозрить, что ты в курсе случившегося.
Она подняла глаза на свое отражение. Харитон стоял у нее за спиной в дверном проеме, и его коренастая фигура закрывала свет.
У нее внезапно сжалось сердце. Она обернулась, подошла к нему и с силой обняла. Харитон дернулся, хотел что-то сказать, но обмяк и только молча гладил ее по спине.
Год катился под откос, как телега. Нику подкидывало, швыряло в стороны, било о борт. С какого-то времени она перестала задумываться о том, что их ждет.
Крах неминуем. Вот и все, что нужно знать. Даже эта мысль больше не вызывала у нее ни страха, ни отчаяния, – только обреченное понимание, что ничего не поделать.
Ника выкупила и вернула на фабрику станки. Наняла новых мастеров. Вела всю бухгалтерию. Выезжала на важные встречи вместе с Егором, подстраховывая его. Просыпаясь наутро после возвращения в четыре, он теперь часто не помнил, о чем предстоит договариваться, и тогда в дело вступала его «секретарь-референт».
