Она бегала по их просторной квартире, где можно было устраивать кроссы, и ждала возвращения Егора.
Ключ провернулся в замочной скважине. Ника налетела на мужа.
– Зачем ты это сделал? Зачем? Объясни мне! – Она кричала и трясла его за грудки. – У тебя что, денег мало? Чего тебе еще надо, сволочь? Может, ты и меня продашь?
Ее отбросило назад, и одновременно Ника ощутила вспыхнувшую боль в нижней челюсти. Она не сразу сопоставила свое перемещение в пространстве и металлический привкус во рту. Голова наполнилась гудением взлетевшего роя.
Егор встал над ней, потирая костяшки пальцев.
– Никогда. Не смей. На меня. Орать, – отчеканил он. – Ты поняла?
Ника смотрела на него, не шевелясь.
– Поняла или нет?
Она молчала в каком-то оцепенении, словно зверек, попавший в свет фар. Егор поморщился и ушел.
Ника неделю провела в квартире. Отпустила помощницу. Из своей комнаты выходила только дождавшись, когда щелкнет входная дверь и внутри установится тишина. Садилась перед телевизором и тупо смотрела все подряд, как когда-то ее родители.
Лучше всего действовал «Магазин на диване». «Перед нами прелестная золотая цепочка! – ворковала красавица на экране. – Поверьте, она изменит вашу жизнь к лучшему!»
Ника глубокомысленно кивала. Цепочка может, верно. Плетение «Бисмарк» – это о многом говорит понимающим людям.
На пятый день ее заточения в дверь начали ожесточенно трезвонить. Ника съежилась на диване. В телевизоре показывали удивительную овощерезку, революционное слово в кухонной промышленности.
Ей нельзя отвлекаться.
Звон стоял такой, что дребезжала люстра. Ника отключила бы звонок, но не могла сообразить, как это сделать.
В конце концов ей пришло в голову, что они кого-то залили. Это было странно, ведь она не чистила зубы и не принимала ванну в последние пять дней… Но, если подумать, кроме нее в квартире есть люди.
Она приоткрыла дверь и увидела Харитона.
А Харитон увидел ее.
Лицо его изменилось так сильно, что Ника отшатнулась.
– Тихо-тихо-тихо, – быстро сказал он и шагнул в квартиру, почти не хромая.
– Ну-ка покажь.
Она не успела даже моргнуть, а он уже придерживал ее подбородок заскорузлой ладонью, ощупывая лицо со всех сторон.
– Мажешь чем?
Ника качнула головой. Она ни разу не смотрела на себя в зеркало. Когда не видишь свое отражение, то и мазать нечего.
– Зубы целы? – глухо спросил Харитон.
Ника кивнула. По правде говоря, нижний зуб первые три дня качался. Она языком ощущала, как свободно он теперь сидит в лунке.
