Бабкин в задумчивости пропустил начало беседы. Но посетителей он приметил сразу, как только вошел.
Интеллигентные алкоголики. Бородки, очки. На лицах сложное укоризненно-смиренное выражение – как у людей, которых постоянно безосновательно обвиняют в сомнительных поступках. Один в длинном летнем обтрепанном пальто, второй в куцей джинсовой курточке и темных очках. Типаж – молодящийся бард.
Сергей не удивился бы таким личностям, встреть он их в Санкт-Петербурге. Где-нибудь на улице Марата… Но в этом районе, у черта на куличках! Странные ребята, нездешние.
– Шаляпин, Верочка, нынче притих и песен не поет. – Хлыщ в пальто склонился над пухлой ручкой и чмокнул воздух. – У человека, может быть, потрясение!
– Какое еще потрясение? – отмахивалась Верочка, смеясь и стреляя глазками.
– Единственное возможное в жизни мужчины нашего цветущего возраста, – очень серьезно отвечал хлыщ. – Любовь, Верочка, истинная и неподдельная любовь!
Немедленно чокнулись и выпили за любовь.
Бабкин, прислушиваясь к этой дурацкой болтовне, постепенно понял, что человек, которого здесь называли Шаляпиным, с семнадцатого числа не показывался в пивной.
Он явно был завсегдатаем.
– Господа, не откажите удовлетворить любопытство! – громко сказал Сергей. – Отчего все-таки Шаляпин? Неужели не оскудела талантами земля русская? И позвольте заказать вам светлого…
Спустя десять минут он узнал, что Шаляпина зовут Костей Мартыновым, что тот перебивается сдельной работой, женат на мегере, за счет которой живет и пьянствует и которую боится как огня, и что, выпив, поет высоким басом, бесплатно развлекая местную публику, – чем и заслужил свое прозвище.
Семнадцатое число было последним днем, когда Шаляпин встречался в пивной с товарищами. После этого он исчез.
– Не в прямом смысле, поймите меня правильно, коллега, – хорошо поставленным голосом объяснял Бард. – Но потерян для общества. Должно быть, дражайшая супруга лишает его роскоши общения с друзьями…
Бабкин осторожно выяснил, во сколько друзья пьянствовали семнадцатого.
Начали около полудня, поскольку необходимо было похмелиться. Около трех Бард и Хлыщ ушли, а Шаляпин остался в пивной.
– Набрался, конечно, – подала голос из-за стойки Верочка. – Уходил-то совсем на рогах…
– И куда же он, бедный, пошел в таком состоянии?.. – сострадательно сказал Сергей. – К жене, наверное?
На него замахали руками и сказали, что Костя, бывает, совершает глупости, но где глупость, а где суицид. Мол, это же различать надо, дорогой коллега.
