Великая княгиня Фридриха не боготворила, как ее муж, но она не могла не слушаться советов из Берлина; Екатерина многим обязана Фридриху… Кому в Европе нужна была дочь штеттинского коменданта, игравшая во дворе замка с мальчишками? Никому, а король Пруссии устроил ей брак с наследником престола российского; Россия же – это не плюгавое курфюршество!
Бестужев-Рюмин, с помощью саксонского канцлера Брюля, стал ратовать за возвращение Понятовского в объятия Екатерины. Брюль еще как-то колебался.
Но тут выступил на сейме Понятовский и заверил шляхту, что Польша сама, помимо Саксонии, должна иметь своего посланника в России. В тесном кругу друзей молодой нунций дал понять, что без него не обойтись:
– Да и я ведь – не саксонец, а природный Пяст…
Скоро он снова будет в объятиях Екатерины. А пока мир погрязал в интригах и сплетнях, закованная в броню и панцирь дисциплинированная Пруссия выжидала… Фридрих из Сан-Суси пристально осматривал горизонты Европы.
Вот показалась пыль на дорогах Богемии и Моравии.
– Ага, – сказал король, – моя кузина Мария Терезия, черт бы ее побрал со всеми ее добродетелями, проснулась. Она стала передвигать куда-то войска… Вот – предлог!
* * *– Ну-ка, – велел Фридрих, – отправляйте срочное посольство из Берлина в Вену: мне любопытно знать – что Вена ответит?
Посланцы короля сделали в Вене официальный запрос:
– Король Пруссии обеспокоен… Противу кого двигаются через Богемию войска империи? Король Пруссии требует объяснений.
Король Пруссии подозревает…
Венский двор пребывал в смятении. Мария Терезия жила в страхе перед великим прусским разбоем.
– Пишите в Петербург этому дураку Эстергази, – наказала она. – Пусть он еще раз предупредит русский двор, чтобы не дразнили Фридриха понапрасну. Моя империя не готова для борьбы с этим разбойником…
Послам же Фридриха она отвечала, что передвижение войск через Богемию – случайность, которая не должна беспокоить Пруссию.
Этого императрице показалось мало, и через несколько дней Австрия вообще отвергла всякие слухи о существовании наступательного союза между Веной и Петербургом – настолько велик был страх в Европе перед армией «старого Фрица».
– Что-то они там путают, – заметил король, сидя в тихом Сан-Суси. – Не хотят ли и меня запутать?..
