Перси Джексон и Лабиринт смерти

— Повелитель, — заговорил первый, — символ вашей власти возрожден.

Молчание. Из саркофага не слышалось ни звука.

— Дурак, — вполголоса пробормотал его товарищ. — Он сначала требует полукровку.

— Эй, вы там о чем? — Эфан отступил. — Ему что, я потребовался?

— Не будь трусом! — прошипел тельхин. — Он не смерти твоей требует, а всего лишь повиновения. Предложи ему свои услуги. Отрекись от богов. Вот и все.

— Нет! — закричал я и, сбросив бейсболку, кинулся к ним. Большей глупости я не мог придумать. — Эфан, не делай этого!

— Здесь посторонний! — завопили тельхины, и их стальные зубы ощерились.

— Эфан, — попросил я, — не слушай их. Помоги лучше мне с ними разделаться.

Он обернулся ко мне, повязка, прикрывавшая его глаз, сливалась с тенями на лице. Мне показалось, что лицо его выражает что-то похожее на жалость.

— Я ведь просил тебя не щадить меня, Перси. «Око за око», тебе известна эта старая поговорка? Я дорого заплатил за это знание, именно тогда я узнал о своем божественном происхождении.

Эфан обернулся к саркофагу.

— Я отрекаюсь от богов! Разве они что-нибудь сделали для меня? Я хочу увидеть их гибель! Хочу служить Кроносу!

Здание зашаталось. Синий свет возник на полу у самых ног Эфана Накамуры, потом переполз к саркофагу и засверкал там подобно сгустку чистой энергии. И через долю секунды скользнул в саркофаг.

Лука мгновенно сел и выпрямился. Его глаза распахнулись. Теперь они были не синими, как раньше, они стали золотистыми, того же цвета, что и саркофаг. Дыра в груди затянулась, сейчас все тело стало целым. Одним прыжком он выскочил из гроба, и там, где его ноги коснулись пола, мгновенно выросла целая глыба льда.

Он смотрел на Эфана и тельхинов своими пугающими золотыми глазами, а выражение лица у него было как у новорожденного ребенка, который не понимает, что видит. Затем его взгляд скользнул ко мне, и по лицу его растеклась улыбка узнавания.

— Славное тело для меня приготовили, — сказал он.

Слова эти резанули меня словно лезвие бритвы. Этот голос принадлежал Луке и вместе с тем не принадлежал ему. Обертонами в нем были другие, ужасные звуки — звуки древнего ледяного голоса, словно металлом скребли по камню.

— Ты не ожидал этого, Перси Джексон?

Я не мог пошевелиться. Не мог ответить.

Кронос откинул голову назад и захохотал.