Перстень Ивана Грозного

Каждый! И имей в виду — это только начало! И попробуй только заартачиться — я тебя уничтожу! Я тебя буквально закопаю! И те квитанции матери покажу, и еще кое-что… мало тебе не покажется! Ты мне веришь?

— Верю, — вздохнула Лика. — Но сейчас сотню не могу дать, самое большее пятьдесят.

— Что? И слушать не хочу!

— А придется! Пойми, я действительно не могу взять больше пятидесяти, иначе все выплывет наружу! И просто не успею… — Она взглянула на часы. — Уже четверть одиннадцатого, а в десять тридцать придет Кондратьев за деньгами для своего отделения.

Если он что-то заметит, дойдет до Елизаветы Арнольдовны, и ты сам понимаешь, чем это кончится…

Услышав имя матери, Борюсик поскучнел.

— Ладно, на первый раз давай пятьдесят. Но завтра приготовь сотню заранее, иначе ты очень пожалеешь!

Лика ничего не ответила, выдвинула ящик стола, достала приготовленные заранее деньги, протянула Борюсику.

Он взял, поморщился:

— Черт, все кровью перемазала! Чтоб тебя…

— Проваливай! — Лика демонстративно взглянула на часы.

Борюсик лениво поднялся, взглянул на нее с ненавистью и презрением, вышел из кабинета.

Лика снова взглянула на часы.

Десять девятнадцать. До прихода Кондратьева оставалось очень мало времени, а ей нужно было столько всего успеть!

Первым делом она заперла дверь изнутри на ключ — не хватало только, чтобы сейчас кто-нибудь вошел и увидел, что она делает. Тогда весь план полетит к чертям.

Затем снова открыла сейф и вытащила из него пакет с деньгами Доктора.

Быстро переложила деньги в несколько пластиковых пакетов поменьше, тщательно запаковала.

Зашла в санузел, опустилась на колени перед раковиной, открутила сифон, один за другим затолкала пакеты с деньгами в сливную трубу и привинтила сифон на прежнее место. Взглянула на часы.

Девять двадцать шесть.

Вернулась в кабинет, широко распахнула дверцу сейфа, бросила туда маленький блестящий предмет, схватила ту же самую кружку, что прошлый раз, изо всех сил ударила себя по губам, потом в переносицу, почувствовала, как треснула кожа, как полилась кровь — и повалилась на пол перед сейфом.

И, как по заказу, потеряла сознание — видимо, сказалось напряжение последних минут…

Пришла в себя Лика от резкого запаха нашатырного спирта.

Она все еще лежала на полу, над ней стоял Степаныч с озабоченным лицом, чуть в стороне — Кондратьев, управляющий отделением на Садовой, на стуле возле стола сидела сама — хозяйка, свекровь Елизавета Арнольдовна.

— Очнулась вроде… — неуверенно проговорил Степаныч.