Перстень Ивана Грозного

 — Глаза открыла…

— Очнулась?! — Свекровь вскочила со стула, подкатилась, нависла над Ликой крепко сбитым телом, пылающим яростью лицом. — Где деньги? Где мои деньги?

— Деньги? — переспросила Лика, с трудом разлепив соленые от крови губы. — Какие деньги?

— Ты мне лапшу на уши не вешай! — рявкнула свекровь. — Прекрасно знаешь, какие деньги! Деньги из сейфа! Деньги, которые принесли люди Доктора!

— Они… пропали? — Лика очень хорошо сумела изобразить испуг — потому что действительно была напугана. Напугана до смерти.

— Только не изображай, что не знаешь!

— Я… действительно не помню… он ударил меня — и все… больше ничего не помню…

— Он? Кто? Сюда, кроме тебя, никто не входил! Мимо Степаныча не пройдешь, и камеры…

— Борис… — неохотно выдавила Лика.

— Что? — свекровь позеленела. — Да ты что такое несешь? Ты как смеешь на Бореньку наговаривать? Да ты кто такая? Я тебя, можно сказать, на улице подобрала, пригрела, в семью приняла, а ты… а ну, встань! Что разлеглась, дрянь!

Лика с трудом поднялась.

Голова кружилась, перед глазами мелькали цветные пятна. Она покачнулась и присела на угол стола.

— Елизавета Арнольдовна! — нерешительно подал голос Степаныч. — Она правду говорит. После людей Доктора сюда приходил только Борис Иванович… был совсем недолго, и когда вышел — у него кровь была на руках…

— Что?! — Хозяйка повернулась к нему. — И ты туда же? Ты что о себе возомнил?

В это время дверь кабинета открылась, и в него ввалился Костян, а за ним вошел невысокий пожилой человек в золоченых очках, с седыми висками и манерами отставного дипломата.

В кабинете и до того было тесно, а сейчас просто негде было повернуться.

Костян огляделся, нашел свободный стул и поставил его перед своим шефом. Доктор уселся по-хозяйски и пристально оглядел присутствующих.

— Анатолий Васильевич… — растерянно проговорила хозяйка. — Вы как здесь? Вы зачем?

— Зачем? — переспросил тот насмешливо.

— Как вы узнали… — пробормотала хозяйка и тут же поперхнулась, поняв неуместность и даже опасность такого вопроса. — Анатолий Васильевич, вы зря беспокоитесь… я вам, конечно, все компенсирую… все до копейки…

— А я и не беспокоюсь. Зачем беспокоиться? Конечно, компенсируешь. Куда ты денешься? А пришел я, чтобы решить — можно с тобой дальше работать или нет.