Перстень Ивана Грозного

Он парень неплохой, звезд с неба не хватает, зато не пьет и по бабам не шастает. А как войдешь в Семью, так будешь жить на всем готовом. Машину куплю, деньги платить тебе буду хорошие.

— Да зачем вам? — невольно ахнула Лика.

— А мне так спокойнее, — ответила Арнольдовна, — потому как знаешь ты много такого, что постороннему знать не положено.

И посмотрела так, что Лика поняла — попалась она крепко. Теперь даже если уволиться захочешь — не позволят. Найдут и… Арнольдовна на все пойдет.

— Ну, что скажешь? — спросила будущая свекровь.

— А Сергей что говорит? — осмелилась Лика.

— А ему говорить не положено, — припечатала свекровь, — что велю — то и сделает.

И Лика и Сергеем расписались в ЗАГСе. А до того даже не поговорили толком. Пыталась Лика его спросить, что он сам-то о своей женитьбе думает, так он только рукой махнул — мать лучше знает. Раз говорит, что надо — значит, надо. И ты соглашайся, мать два раза предлагать не станет, не тот человек.

Свадьбы, естественно, никакой не было — еще не хватало. В свидетелях у Сергея был его брат Борюсик, а к Лике позвали постороннюю бабу, которая крутилась в ЗАГСе случайно.

Переехала Лика в огромную квартиру, выделила свекровь им с мужем комнату. И в постели Сергей ничем не удивил — такой же оказался, то есть вроде бы все нормально, а скука берет — хоть волком вой! Одно хорошо — нечасто он к ней с этим делом обращался, видно, самому неинтересно.

Побежали дни, заполненные работой и хозяйством, которое свекровь все на Лику свалила. Лика и счет этим дням потеряла. А сейчас вот стала задумываться и вопросы себе задавать.

Для чего ей такая жизнь? Чего ей дальше ждать, к чему готовиться? Выходило, что ждать нечего. Либо свекровь обнаружит недостачу денег, которые Борюсик берет, и Лику, как она и обещала, уроет, либо Борюсик ее покалечит.

А то еще возможно, что бизнес свекрови накроется — либо конкуренты ее съедят, либо полиция заинтересуется, и тогда Лика обязательно крайней окажется.

Раньше она эти мысли от себя отгоняла, а теперь вот перстень подсказал, что нельзя больше тянуть, надо на что-то решаться, чтобы вырваться из этой клетки стальной, бронированной. А то как бы поздно не было.

Не успел Лебедкин войти в свой кабинет, как телефон на его столе пронзительно зазвонил.