Перстень Ивана Грозного

 — Что, разве это сразу не заметно? Настоящая литература в загоне! Ее разместили в самом дальнем конце коридора, рядом… рядом с туалетом! Чтобы показать, где ее настоящее место! Все лучшие помещения расхватали фантасты и детективщики! Это мякина массовой культуры, это дешевое чтиво для неразборчивых потребителей…

— Но детская литература тоже…

— Не говорите мне о детской литературе! Разве то, что сейчас издают под видом детской литературы, может способствовать интеллектуальному развитию ребенка? Эти глянцевые обложки! Эти гламурные зайцы и кролики! Эта пошлость… вместо того, чтобы издавать нестареющую детскую классику…

— Извините, я вообще-то к вам по делу…

— Да? Простите, я всегда волнуюсь, когда речь заходит о месте серьезной литературы в современном книгоиздании.

— Ведь вы — Нина Сойкина?

— Да, совершенно верно.

— Мне сказали, что вы были хорошо знакомы с Татьяной Вороновой.

— С Таней? Конечно! Мы были с ней не просто знакомы, мы с ней дружили, очень близко дружили! До тех пор, пока… — Нина сжала руки, ее лицо исказило страдание.

— До каких пор? — напомнила о себе Дуся.

— До того, как она вышла за Александра Зимина?

— Ну да, до этого… после замужества Таня так изменилась! Не сразу, конечно, человек не может сразу так перемениться, но постепенно… Она была такая жизнерадостная, такая общительная, открытая, любила шумные компании, ходила на все наши издательские корпоративы, но больше всего времени она проводила со мной. Мы были с ней близки, как… как Мэриан и Лора!

— Кто? — переспросила Дуся, которая торопливо записывала слова собеседницы в свой блокнот.

— Что? — Сойкина широко открыла глаза и уставилась на Дусю с таким изумлением, как будто у той выросли ветвистые рога или слоновый хобот.

— Ну, вы упомянули каких-то женщин, Марианну и Лору, так вот, я хотела уточнить…

— Не Марианна, а Мэриан! — возмущенно воскликнула Сойкина. — Я имела в виду Мэриан Голкомб и Лору Фэрли, героинь романа «Женщина в белом»… неужели вы его не читали?

— Представьте, не читала! — невозмутимо ответила Дуся, начисто лишенная комплексов.

— Дюма? — Сойкина подняла глаза к потолку. — При чем здесь Дюма?

— А разве это не его роман?

— Конечно, нет! Это роман Уилки Коллинза! Как можно этого не знать?

— Ну, Коллинз так Коллинз. Давайте лучше вернемся к Татьяне.