Перстень Люцифера

Алистер Краули, насколько Юрберг помнил, помимо сотрудничества с различными секретными службами, имел какое-то отношение к весьма таинственному и весьма мистическому Ордену золотой зари, который в свое время выделился из Ордена розенкрейцеров.

И наконец, этот прохвост Ковильян с его записями в блокноте о «великом пророке» Нострадамусе, розенкрейцерах и их «императоре» Френсисе Бэконе, писавшем вместо Шекспира пьесы, вместо Сервантеса — «Дон Кихота», а вместо Монтеня — его «Опыты» и умершем через сорок лет после своей смерти.

Вот что связывает эту троицу: интерес к тайным союзам. Не исключено, что именно это и привело Ковильяна в Стокгольм. Совсем не исключено. Но чем все-таки вызван внезапный интерес циника Ковильяна ко всей этой мистической чертовщине? Неужто немцы, явно проигравшие войну, возлагают какую-то надежду на масонов? Рассчитывают на то, что масонские ложи, если удастся привлечь их на свою сторону, помогут убрать с ключевых политических постов таких злейших врагов Германии, как Клемансо, Ллойд Джордж или Вильсон? Чушь.

В Берлине достаточно много умных людей, которые прекрасно понимают, что масонство — это детская игра для взрослых. Но с другой стороны, ведь немцы всегда переоценивали значение масонов и в международной и во внутренней политике. Им всюду мерещились масонские заговоры против Германии.

Вильгельм II, кажется, искренне был убежден в том, что мировая война — это результат козней всемирного масонства, которое через русских масонов — Витте, Сазонова, Извольского и других — поссорило его с русским кузеном Николаем II.

А Людендорф? Насколько было известно Юрбергу, он недавно в узком кругу вполне серьезно высказал мысль о том, что масоны с помощью изобретенного ими лозунга «Свобода, равенство и братство» хотят поработить немецкий народ, истребив в нем зов крови и национальные чувства. И тот же Людендорф, чтобы оправдать военные неудачи немцев, заявил, что масоны похитили и передали Англии секреты германского генерального штаба.

Во все это, конечно, могут поверить только полные идиоты, или... просто идиоты, предчувствующие приближение неизбежной катастрофы.

Неужто дела немцев настолько плохи? Утопающий хватается за соломинку, а проигравший войну — за масонов?

А может, он, Юрберг, все-таки ошибается и Ковильян прибыл в Стокгольм совсем по иному поводу?

Уравнение со многими неизвестными решению явно не поддавалось...