Перстень Люцифера

Юрберг встал из-за стола, разминая затекшие ноги, подошел к зашторенному окну, вновь вернулся к столу, на котором Тегнер быстрыми и точными движениями укладывал обратно в портфель вынутые из него документы.

— Вам приводилось видеть Ковильяна?— спросил Юрберг.

— Да, господин капитан.

— В его прошлый приезд?

— Какое же впечатление он на вас произвел?

— Никакого, господин капитан.

— Но как он выглядит?

— Затрудняюсь ответить что-либо определенное. Ничем не примечательная внешность. Человек из толпы.

Разве что глаза... Такие... с азиатчинкой. Ну и уши, пожалуй...

— Уши? — заинтересовался Юрберг.

— Что же в них особенного?

— Мясистые и красные. Такое впечатление, что их только что надрали.

— Красные, говорите? Может, он стыдится своей профессии?

— Сомневаюсь. Я вообще сомневаюсь, что он может чего-либо стыдиться.

— Сто крон против одного эре?

— В этом пари я бы не проиграл.

— Вполне возможно,— согласился Юрберг и спросил: — А где сейчас находится ваш поднадзорный?

— Он заказал столик на двоих в зимнем саду ресторана «Воn appetit».

— Ковильян там вместе с Йёргенсоном?

— Почти уверен в этом. Похоже, Ковильян заинтересован Йёргенсоном.

— Похоже, — буркнул Юрберг. — Кстати, вы когда-нибудь ужинали в «Bon appetit»?

— Нет, господин капитан.

Этот французский ресторанчик в Остермальме шведы почти не посещали — то ли из патриотических соображений, как шутил Юрберг, то ли из присущего скандинавам консерватизма, а может быть, и потому, что считали: французская кухня хороша лишь во Франции, а в Стокгольме она теряет всю свою прелесть.

Зато «Bon appetit» пользовался неизменным вниманием иностранцев, которые, за исключением разве только что французов, всегда отдавали ему предпочтение перед всегда холодным и чопорным «Гранд-отелем» с его блестящим респектабельным баром, оркестром, вышколенной прислугой, неимоверно высокими ценами и плохими винами.

«Воп appetit» отличался кажущейся непритязательностью и наивным кокетством очаровательной гризетки, которая прекрасно знает все свои многочисленные и бесспорные достоинства, но отнюдь не собирается их специально демонстрировать — понимающий и так заметит.

Он был небросок, но уютен и весьма интимен. И еще — кормили здесь великолепно.

Каждому, кто сюда приезжал, казалось, что он не просто посетитель, а желанный гость, которого долго и с нетерпением ожидали. Мало того.