Перстень Люцифера

Для таких вот круглолицых навсегда останутся тайной те возможности, которые они упустили в своей жизни. А возможностей у гарсона, если он не такой беспросветный дурак, как этот, много. Правда, прежде чем ими воспользоваться, нужно кое-чему поучиться, и в первую очередь — умению слушать. Ведь разговоры иных посетителей ресторана — товар. Его у тебя приобретут компаньоны этих посетителей, их конкуренты, кредиторы, наследники, жены, любовницы. Каждый разговор чего-либо да стоит. Один — пять крон, другой — двадцать пять, третий — пятьсот, а то и тысячу.

Тут, понятно, и покупатель не последнюю роль играет: у иного пальцы дрожат, чтоб невзначай вместо одной кроны не дать тебе две, а настоящий покупатель за добротный товар ничего не пожалеет.

Все это старый филер знал не понаслышке, а по собственному опыту, так как работал в молодости официантом и весьма преуспел в науке слушать и продавать услышанное. Если бы не один неожиданный скандал, он бы теперь был достаточно состоятельным человеком. Но разве все можно предусмотреть?

Между тем за соседним столиком о чем-то оживленно говорили, похоже, даже спорили.

О чем? Он мог расслышать только отдельные слова: «спекуляция», «князь Юсупов», «взаимоприемлемо», «Толстой», «террор», «перстень Люцифера», «противостояние»...

А на круглом лице гарсона не промелькнуло ничего, что могло бы свидетельствовать хоть о малейшем интересе к темам, которые так волновали его сегодняшних клиентов. Нет, он не был просто идиотом. Он был законченным идиотом.

Безнадежным. Такие к концу жизни не приобретают даже самого мизерного кафе, а довольствуются одним лишь геморроем и кучей сопливых внуков. И эти внуки понимают, что от дедушки можно ждать всего, кроме наследства.

Гарсон с круглым лицом принес кофе, ликер, сыр, сигареты и тут же исчез, словно растворился в воздухе.

— Господин Краули, конечно, большой филантроп,— громко и раздраженно сказал соотечественник филера и покосился на украшавший каминную доску голубой флажок с желтым крестом, словно призывая национальный флаг Швеции засвидетельствовать сказанное.

— Но он почему-то признает филантропию только за чужой счет.

Собеседник что-то успокаивающе ответил ему вполголоса.

— Нет! — затряс головой тот, кто говорил о филантропии за чужой счет какого-то Краули.— Это меня не убеждает!

Да, когда обмениваются мыслями о каких-либо пустяках, так не горячатся, тем более в ресторане. Эта беседа, судя по всему, стоила никак не меньше тысячи крон.