Перстень Люцифера

Целое состояние! Но попробуйте что-либо разобрать, если соседний стол стоит так далеко от вашего, а вам уже не двадцать и даже не тридцать лет, а все шестьдесят пять. Увы, в таком возрасте редко кто может похвастаться острым слухом!

В проходе вновь мелькнула стройная фигура простодушного официанта. Его лицо лучилось доброжелательностью. Он, конечно, не догадывался, что проходит сейчас не мимо седого, ограниченного в средствах господина, решившего скоротать длинный осенний вечер в ресторане, а мимо своего счастья.

И ведь не скажешь ему об этом, не намекнешь!

Старый филер настолько расстроился, что у него стало колоть в левом боку, там, где полагалось находиться сердцу. О господи!

В тот вечер он выкурил на две папиросы больше обычного, и докурил их не до половины, а почти что до мундштука. В дополнение ко всему он проявил непростительную для опытного агента неловкость, упустив фигурантов. Они ускользнули перед самым его носом на подъехавшем к ресторану такси. Агент, правда, успел запомнить номер авто, но все равно это было грубейшей ошибкой, за которую расплачивались увольнением.

Долго ворочался в своей постели, прежде чем уснуть, агент из ведомства капитана Юрберга. Но если бы он мог узнать о событиях, которые произошли ночью в Стокгольме, он бы вообще не уснул.

Во-первых, в ту ночь таинственно исчезли оба фигуранта, порученные заботам старого филера.

Как позднее выяснил помощник капитана Юрберга лейтенант Тегнер, круглолицый официант, который обслуживал в «Воn appetit» Ковильяна и Йёргенсона, отнюдь не был тем безнадежным идиотом, каким он представлялся воображению филера.

По мнению метрдотеля, это был весьма смышленый малый, которому не занимать ни ловкости, ни сообразительности. Не страдал Визельгрен — так звали гарсона — и плохим слухом. Во всяком случае, суть происшедшего в ресторане разговора между Ковильяном и Йёргенсоном была довольно точно передана им его русскому квартиранту — Ивану Водовозову, которому Визельгрен вот уже четыре месяца сдавал комнату с пансионом.

Но все эти весьма немаловажные сведения, как уже указывалось, лейтенант Тегнер получил позднее.

А под утро, к тому времени, когда старый филер уже спал, похрапывая и опираясь ногами в остывшую грелку, Тегнеру сообщили, что его беспокойный подопечный рассчитался в гостинице и, похоже, готов немедленно покинуть пределы Швеции.

Подобная поспешность всегда настораживает. И тем не менее новость была приятной: Ковильян и так засиделся в Стокгольме.