Перстень Люцифера

Хотя, конечно, не исключено, что к доставке письма Водовозова в проклятую Манмергеймом большевистскую Россию почтовое ведомство вообще не имело никакого отношения и лейтенант Тегнер пользовался какими-то другими, только ему известными каналами.

Но как бы то ни было, а письмо из Стокгольма не только не затерялось в пути, что в то тревожное время нередко случалось с письмами, пересекающими границы государств, но домчалось в Петроград в рекордно короткие сроки.

В месте назначения с ним произошла некоторая заминка, так как Владимир Сергеевич Решетняк к тому времени уже месяц как находился на фронте.

Но, вскрыв письмо, жена Решетняка быстро сообразила, кто должен стать подлинным адресатом этого сообщения из Стокгольма.

Яковлева дважды прочла письмо, сделала у себя в блокноте пометку и закурила, Курила она редко, но истово, глубоко вдыхая едкий густой дым папиросы. Табак помогал сконцентрировать мысли, сосредоточиться.

На вчерашнем совещании член коллегии Петроградской ЧК Максимов, говоря об ошибках в работе с агентурой, назвал комиссара секретно-оперативной части Петроградской ЧК Леонида Ярового интеллигентом и фантазером.

И то и другое, по мнению Максимова, являлось для чекиста крайне предосудительным. Яковлева тогда сказала, что была бы счастлива, если бы слово «интеллигент» и слово «чекист» стали синонимами. Да и воображение чекисту не помеха, разумное воображение, основанное на фактах. Что же касается фантазии... А ведь для того чтобы, исходя из стокгольмского письма, подготовить соответствующую операцию, может пригодиться и фантазия. Более того, фантазия здесь просто необходима. Может быть, действительно поручить это дело Яровому?

А почему бы и нет? Интеллигент, историк, человек острого ума и богатого воображения. Правда, ему не хватает опыта. Но, может быть, и это к лучшему, ведь опыт порой мешает свежести восприятия той или иной ситуации, приводит к шаблонности мышления, к трафарету. А здесь требуется оригинальность, что ли.

..

Яковлева докурила до мундштука папиросу и, когда в кабинет заглянул секретарь ЧК Бенин, попросила его пригласить Ярового.

Узкоплечий, нескладный, в пенсне и при галстуке, который в те времена презрительно именовался «гаврилкой», Яровой меньше всего походил на мужественного и мускулистого чекиста, облик которого уже формировался на страницах большевистских газет. И в рукопашной, и в перестрелках на такого надежд мало — хлюпик.