Перстень Люцифера

— Вы о звезде петербургского театра Василии Каратыгине слышали?

— Еще бы, им восхищались и Пушкин, и...

— Так вот, мы вам дадим актера, которому Каратыгин и в подметки не годится.

— Ну уж и в подметки...— сказал Яровой и тут же осекся, увидев смеющееся лицо своего собеседника.

— Вы, товарищ Яровой, не знаете Киева,— сказал тот.— Если Одесса город талантов, то Киев — родина гениев.

А на следующий день, седьмой день недели, выделенной ему для подготовки операции, Яровой уже докладывал председателю Петроградской ЧК о проделанной им работе.

Яковлева была довольна.

— Выходит, я не зря понадеялась на вашу фантазию,— сказала она, когда Яровой закончил.

Яковлева взяла конверт, полученный Яровым в подарок от субинспектора Московского уголовного розыска, вытряхнула на стол его содержимое, брезгливо отодвинув в сторону фотографии, стала просматривать газетные вырезки.

ИЗ ГАЗЕТЫ «СОЛДАТСКАЯ ПРАВДА» от 1 /XI—1917 г.

Граждане Петрограда!

Убедительно просим всех граждан приложить все усилия к розыску повсюду, где только возможно, вещей, похищенных в Зимнем дворце в ночь с 25 на 26 октября.

Скупщики, антиквары и все, кто окажется в числе укрывателей, будут привлечены к судебной ответственности и наказаны со всей строгостью.

Комиссары по защите музеев и художественных коллекций Г. Ятманов, Б. Мандельбаум.

ИЗ ГАЗЕТЫ «НОВОЕ ВРЕМЯ» от 7/VI —1917 г.

20 000 000 долларов ассигновано крупным американским обществом для покупки античных вещей в России.

Не продавайте ничего раньше, чем показать ваши драгоценные камни, золото, серебро, миниатюры, табакерки, гобелены, мебель, фарфор, бронзу, гравюры и проч.

представителю фирмы П. Горвицу.

Преображенская, 21, кв, 2, тел. 215-33, Прием от 11 ч. утра до 2 ч. дня.

Тот треклятый день, о котором Родзаевский будет помнить до самой своей кончины, начался как обычно.

Николай Викентьевич, снимавший роскошную холостяцкую квартиру в доме мадам Борисоглебской (отправив за границу семью, он тотчас же продал свой особняк вместе с мебелью), проснулся около одиннадцати часов.

Голова славного представителя рода Родзаевских раскалывалась от боли, а во рту было сухо и мерзко. Увы, вчера на банкете в ресторане «Черевички» он перепил. Основательно перепил. Виноват в этом был, конечно, Жорж Спириденко. Но от этого не легче. Жоржу едва за тридцать. Он еще, как говорят французы, мужчина омфе — в соку. Николаю Викентьевичу с ним не равняться. Когда тебе, не при дамах будь сказано, за пятьдесят, особо увлекаться не стоит.