Перстень Люцифера

Помощник Юрберга лейтенант Олав Тегнер, человек молодой и, как свойственно молодости, поспешный в выводах, готов был поставить сто крон против одного эре, что приезд Ковильяна, ставшего с легкой руки покойного графа Мирбаха чем-то вроде шпиона-дипломата, прямо или косвенно, но связан с августовским совещанием в Спа, о котором шведская разведка получила информацию неделю назад.

На этом важном совещании от немцев присутствовали император Вильгельм II, начальник генерального штаба генерал-фельдмаршал Гинденбург, его помощник генерал Людендорф и канцлер Гертлинг, а с австрийской — император Карл I, министр иностранных дел Буриан и начальник генерального штаба генерал Штрауссенбург,

Участники совещания с сожалением признали, что после успешных летних наступательных операций войск Антанты на западном фронте страны Четвертого союза безвозвратно потеряли стратегическую инициативу.

Обстановка на фронтах усугублялась крайне тяжелым экономическим положением Германии, Австро-Венгрии, Болгарии и Турции, антивоенными настроениями в самых разных социальных слоях населения, нехваткой рабочих рук на промышленных предприятиях, отсутствием военных резервов, трудностями с сырьем и продовольствием.

Все участники совещания пришли к единому выводу: необходимы мирные переговоры.

И лейтенант Тегнер был уверен, что Германия и Австрия должны обратиться за посредничеством в предстоящих переговорах между воюющими сторонами к Швеции.

Но, по мнению Юрберга, версия его помощника покоилась на слишком многих «если».

Если странам Четвертого союза потребуется посредничество... Если посредником окажется шведский король... Густав V, конечно, был в Европе популярной и достаточно авторитетной фигурой, но отнюдь не идеальной. И как раз то, что могло нравиться в Густаве политическим кругам республиканской Франции, вызывало некоторую настороженность в Германии и Австро-Венгрии. Кроме того, Юрберг считал, что Вильгельм II и Карл I, хотя и являются трезвыми политиками, вряд ли забыли о принадлежности Густава к дому Бернадодта, того самого лихого наполеоновского маршала, который, будучи убежденным республиканцем, прежде чем стать шведским королем, ухитрился сделать на своей груди татуировку, провозглашавшую смерть королям.

И в довершение ко всему, поведение Ковильяна в Стокгольме ничем не подтверждало версию Тегнера. Ковильян не искал встречи ни с резидентом немецкой разведки, ни с кем-либо из сотрудников немецкого посольства.

Нет, тут что-то не так.