Первая леди для Президента

Как его ладони ловят толчки, накрывают именно там, где маленькие ручки или ножки пинаются изнутри. И…я вдруг поняла, что простила. Он не должен говорить ничего потому что я вижу это благоговение, этот трепет, этот триумф на его лице. Как загораются синие глаза, как они распахиваются шире, а чувственные губы начинает растягивать настоящая мужская самодовольная улыбка. И это сумасшествие в глазах вперемешку с нежностью и удивлением.

Вдруг схватил меня за бедра и приподнял, усаживая на стол, наклонился и сжимая руками живот прижался к нему лицом.

- Здравствуй…ребенок. Ты знаешь кто я? Я твой папа! Слышишь?

Толчки на секунду прекратились, а потом я ощутила, как живот вздрогнул прямо у губ Петра. Мои руки автоматически накрыли его голову и зарылись в волосы, по щекам снова потекли слезы. Его лицо скользит по моему животу вверх, по груди, по моей шее. По щеке щекой и губы целуют меня в лоб, в волосы.

- Это охеренный подарок…девочка. Неожиданный и охеренный.

Он весь дрожит, и я начинаю дрожать вместе с ним.

- В тюрьме…в первую встречу…- шепчу в ответ и невольно улыбаюсь вместе с ним. Мне нужно видеть это счастье на его лице, мне нужно пожирать его восторг и радость, чтобы ощутить ее наконец-то самой. Впервые за это долгое время. Понять вдруг, что я тоже могу. Что да! Я могу быть счастлива!

Он провел губами по моим губам, тронул мою нижнюю губу языком. Заставляя в ответ приоткрыть рот и ощутить, как волна электричества прошла по всему телу.

- Моя девочка, - ладони гладят мой живот, но я вижу этот дьявольский блеск в глазах, этот испепеляющий и такой знакомый мне голод, поднимает ладони выше обхватывая ими мою грудь.

- Нам можно? – вопрос…впервые вопрос, а ладони мнут мою плоть, трут уже затвердевшие соски, которые сейчас невероятно чувствительны.

- Можно, - отвечаю, задыхаясь и выгибаясь назад, чувствуя, как жадные губы спускаются к вырезу платья, а пальцы стягивают чашечки лифа вниз обнажая острые и вытянувшиеся соски которые тут же оказываются у него во рту по очереди с глухим стоном сжимает мои бедра, стаскивая вниз, разворачивая спиной к себе и наклоняя над столом.

- Я буду осторожен…, - почти рычит мне на ухо, поднимая юбку, стягивая трусики на колени и раздвигая для себя нижние губы, чтобы медленным, безумно медленным толчком войти в меня до упора, прикусывая шею где-то сбоку. – моему сыну придется потерпеть пока я буду любить его мать…

Любить…он сказал любить.