Первая леди для Президента

На его кухне. Где все так по-старинному уютно, как в семидесятые. Сервиз «Мадонна», как когда-то был у мамы Нади, остался от ее бабушки. Вычурные скатерти на столе, шторы в цветочек. И сам Гройсман, эдакий мирный дедушка. Но мы с ним прекрасно знаем, кто он и что все это просто конспирация. Под личиной добродушного старика – пытливый ум и опасная личность со связями и властью. Которая многим и не снилась.

– Уезжай. Ты его увидела. Я сделал то, что ты просила. Сделай, как я говорю, и уезжай.

Он подвигает ко мне чай и кладёт на белое блюдце в красный горошек сахар рафинад.

– Я не уеду и не оставлю его, ясно? Не оставлю.

Со всей силы поставил чай на стол так, что он расплескался по скатерти. Тонкие губы сжались в одну линию, в полоску-ниточку с морщинками по углам.

– Скажи мне, что с тобой не так? Ты не понимаешь? Тебя не хотят! Тебя прогнали! Неужели это не понятно? Ты дура?

– Я не дура…я просто ЕГО ЛЮБЛЮ!

Секунды тишины. Я слышу, как бьется мое сердце, как отскакивает пульс, и становится то холодно, то жарко.

Я произнесла это вслух. Я сказала те слова, которые никогда больше не хотела произносить даже про себя.

– И что это меняет? Одностороннее люблю никогда не станет чем-то большим, чем проявление эгоизма. Любовь должна жить в обоих сердцах. А выпрашивать любовь там, где ее нет, высшая мера унижения. Никогда не думал, что ты способна унижаться, и теперь вижу, насколько ошибался.

Как же жестоко, так жестоко, что мне кажется, я сойду с ума от боли и от того, что на меня наваливается черная плита необратимости.

Он мне что-то недоговаривает, и все эти слова о любви…они прикрывают нечто другое. Оно витает в воздухе, нагнетая атмосферу.

– Я… я хочу ходить к нему и носить ему передачи, я хочу быть с ним до самого конца.

Наконец-то говорю я и отодвигаю от себя пролитый чай. Я даже глоток сейчас не смогу сделать. Мне кажется, у меня горло, как ободранный кусок мяса. Все эти дни я с трудом могла что-то есть. Я вся превратилась в ожидание. Я ждала, что меня позовут снова.

Но мне никто не позвонил, и я сама больше не могла дозвониться ни на один номер телефона.

Сказал, как отрезал, и сам сделал глоток кипятка, потом поднес ко рту сигарету и закурил. Впервые видела, как Гройсман курит. Мне казалось, что от него никогда не пахло табаком.

– Я уже три недели здесь, и вы обещали мне еще одну встречу.

Нагло сказала и буквально протянула к нему в мольбе руки.

– НЕТ! Это ты обещала мне уехать! Мы говорили об этом, и не один раз.